Но пока оставлю эту идею и посмотрю сообщения Бенито. Большинство из них такого содержания: «Ты не забыл про меня и порше? Тянуть уже некуда…». В одном из последних сообщений он объяснил мне, что должен денег банде из Бронкса. Это я уже знаю, но также он добавил, что по уши в новом дерьме, потому как, чтобы отдать деньги тем парням из Бронкса, прижавшим меня в прошлый раз, он пошел к итальяшкам. Итальянцы хуже парней из Бронкса… Они – мафия, и мы вообще не одного поля ягоды. Посылает мне фотку порше, который мы должны угнать. Макаронники любят красивые тачки, и Бенито, не имея возможности расплатиться с ними деньгами, сказал, что пригонит в подарок красивую тачку. Ладно, этот придурок схлопотал проблем, и я снова ему нужен. Не удивлюсь, если он уже лопается от нервов. Но для меня это все равно, что ходить по лезвию ножа – слишком рискованно угонять тачку. Придется найти другой способ.
Отрываюсь от мобильника и слышу жуткий топот на лестнице.
Появляется сильно раздраженная Елена. Сердится, потому что не может правильно ввести пин-код, телефон то и дело пищит. Она разворачивается и идет в мою сторону.
Входит в мою берлогу. Приподнимаюсь. Встаю, когда она доходит до ванной, соединяющей наши спальни. Она меня даже не увидела. Отец тут же рванул с места, как сумасшедший.
– Елена! Подожди!
Слышу грохот двери ванной и рыдания.
Отец проходит в мою комнату, интересуясь моим присутствием не больше, чем его дочь. Они все на нервах. Настолько, что даже не заметили меня.
– Нет! Оставь меня…
Она еще не договорила, как я уже прибежал.
– Елена, успокойся и объясни, что происходит! – кричит отец.
Он держит мою львицу за руки и заставляет смотреть на него. Этот придурок ее пугает.
– Елена, говори! – настаивает он.
Она сопротивляется и не хочет смотреть на него: повернула голову набок, закрыла глаза так, что сморщился лоб. Ее дрожащие руки пытаются оттолкнуть его. Мое сердце вырывается из груди, мне тяжело видеть ее в таком состоянии.
Отец слегка встряхивает ее, несильно, но Елене, кажется, очень страшно: она кричит и сопротивляется. Быстро подхожу, но он уже отпустил ее, и она идет в мою сторону.
Мне хочется задержать ее, но отец подает знак, чтобы я ее пропустил. Я даже не успел до нее дотронуться, как она ударила меня локтем в ребра, прежде чем исчезнуть.
Отец вздыхает и закрывает глаза, потирая переносицу, вздрагивает, когда она с силой захлопывает дверь своей комнаты.
– Я уже не знаю, что делать, – отмахивается он.
Отец выпрямляется и поправляет свою голубую рубашку. Бросаю на него недобрый взгляд. С трудом сдерживаю себя – мне очень хочется припереть его к стенке после того, что я только что увидел.
– Не знаю, что с ней, – признается Дэниел. – Она плакала в туалете спортзала… Ее машина была еще в мастерской, поэтому я отвез ее домой. Не понимаю, что случилось, и она ничего не говорит. К тому же ее мать уехала на несколько дней к семье, так что мы с тобой единственные, кто может что-то сделать.
Потираю лоб.
Возвращаюсь в свою комнату вслед за отцом и хватаю мобильник. Быстро набираю львице сообщение:
«Со мной ты можешь быть откровенна».
Дэниел читает через мое плечо, но ничего не говорит. Львица не отвечает. Мое терпение на исходе, внутри все кипит.
«Я выбью эту чертову дверь, Елена».
– Хм… Не думаю, что это лучший вариант, – бормочет мне в спину отец.
«Шлюху, которую трахал, с собой привел?»
Стискиваю зубы, закрываю глаза и сжимаю в ладони телефон.
– Ну что? – спрашивает отец.
Вздыхаю, отрицательно мотая головой.
– Ладно, мне пора на работу. Присмотри за ней, – просит он.
Дэниел выходит из комнаты, и я слышу, как быстро он спускается вниз. Снова наступила тишина. Едва сдерживаюсь, чтобы не выбить дверь в спальню Елены. Вместо этого отвечаю на сообщение.
«Твой отец ушел, хочешь поговорить? Елена… мне тяжело видеть тебя такой».
