Крошечная женщина потянулась, нарочно пройдясь ему по коленям крепкой грудкой, прощально мурлыкнула, встала и пошла к лестнице. Вышагивала подчёркнуто женственно, от бедра, играя выпуклыми ягодицами под короткой юбкой.
— Выпендривается, — хмыкнул Сева. — Любит дразнить гостей.
Пришла вчерашняя служанка, принесла кофе. Разлила по чашкам, постреливая глазами в мою сторону, и удалилась. В дверь постучали.
— Можно, друг Сева? — голос был незнакомый, мужской.
— Конечно, друг Малки, только тебя и ждём!
Мы кого-то ждём? Надо же.
Вошедший оказался неиллюзорно прекрасен. Я-то думал, Сева выглядит экзотично в своих пиджаках, но это зрелище «лопни мои глаза». Высокий, лысый, с полностью седой белой бородой мужчина смугл и выглядит лет на шестьдесят. В приветственной улыбке он продемонстрировал полный набор сверкающих золотых зубов. Ни одного белого. Под вышитым золотой гладью бархатным, чёрным в алых маках халатом переливается парчовая золотая косоворотка с блестящими, возможно даже, бриллиантовыми пуговицами. Ниже — пожарно-красные шёлковые шаровары, заправленные в собранные гармошкой малиновые сапоги. Севины золотые печатки на пальцах на фоне сборных драгоценных кастетов гостя вообще не смотрелись — каждый перстень перекрывал полторы фаланги. Как он ухитряется что-то делать, таская по килограмму золота на каждой руке? Захочешь этак жопу подтереть — покалечишься и унитаз разобьёшь…
Сева встал, и они обнялись, аккуратно похлопав друг друга по спинам.
— Здравствуй, здравствуй, друг Сева! — гость был громогласен и напорист. — Я поставил табор там, у лесочка, не помешаем?
— Ну что ты, друг Малки! Я всегда рад тебе и твоим рома! Как кочевали, гладка ли Дорога? Как здоровье твоих жён, детей и внуков?
— Хвала Искупителю, не жалуюсь, друг Сева! Новая жена сладка, как ихор, и принесла мне троих. Один из них настоящий глойти! Спасибо тебе за подарок! У тебя по-прежнему лучший товар в Мультиверсуме! Внуков же я перестал считать, когда кончились пальцы на ногах!
— Не стоит благодарности, друг Малки, для тебя у меня всегда найдётся что-то особенное! Вот, например, посмотри на этого юношу! Это тот, о ком я подал тебе весть вчера.
Я здорово напрягся — это что, и есть мой покупатель? Что за цыганщина? На кой чёрт я ему сдался? Танцевать как медведь на цепи? У меня плоховато с хореографией.
— Я порадовался твоей вести, друг Сева, и сразу поднял табор в дорогу. Как зовут этого смешного мальчика?
— Артём меня зовут, — буркнул я недовольно.
Мне надоело, что меня обсуждают в третьем лице. И вообще — нашли мальчика.
— Те авес бахтало23, друг Артём, я Малкицадак, рома баро.
— Цыганский барон? — блеснул образованностью я.
И — сел в лужу.
— У рома нет баронов, — нахмурился цыган. — Баро — большой. Баро — старший. Баро — не барон, не граф, не царь и не командир. Рома — народ Дороги, мы равны друг перед другом. Но разве объяснишь это гаджо?
Он потеребил массивную золотую серьгу и недовольно спросил Севу:
— Друг, ты уверен, что это он? Этот дырлыно24…
— Ой, Малки, я сначала сам подумал, что он просто лошок, но присмотрелся — он бахтало мурш25! Он сегодня ночью отлично потрудился, и мой глойти говорит, что не зря. Девицы понесли Людей Дороги. Он тот, о ком сказано.
Что он несёт? Я что, обрюхатил служанку и эту оторву?
— Или это просто совпадение, — недовольно буркнул золотозубый.
— Или так, — кивнул Сева, — а что мы теряем, баро?
— Так, может, не отдавать его тогда?
— Он вернётся, Малки. У него есть Судьба. И когда он её поймёт, то будет нам должен.
Потом они обсудили какие-то непонятные торговые дела, каких-то неизвестных людей, какие-то невнятные обстоятельства — то по-русски, то переходя на цыганскую тарабарщину. Меня тут как будто не было. А потом цыган ушёл, и мы остались с Севой вдвоём.
— Спрашивай, — разрешил он со вздохом.
— Сева, что это было вчера? Зачем тебе нужно было так срочно повесить на меня этих девушек? Почему именно на меня?
— Догадался? — покивал головой работорговец. — Умный мальчик, да…
Он отхлебнул кофе, задумался, а потом отрицательно покачал головой:
— Я не скажу тебе. Тебя сегодня заберут. Чего не знаешь — не расскажешь.
Я поёжился — сразу представил себя привязанным к стулу в подвале, лампу в лицо и дубинку по почкам.
— Цыгане?
— Нет, что ты. Рома ты не нужен. Им никто не нужен.
— А кто?
— Другие люди.
— Расскажи им всё, — посоветовал Сева, глядя на мою помрачневшую рожу. — Ты не знаешь ничего важного, иначе бы тебя им не отдали. Просто расскажи, не играй в героя для тех, кто тебя предал.
— И не собирался, вот ещё, — буркнул я. — Я теперь человек женатый, мне себя беречь надо…
— Тут есть тонкость, — хитро улыбнулся он. — Вместо того, чтобы консуммировать брак, ты драл Линку. Если не вернёшься, старый Сева расстроится, но сможет объявить его не состоявшимся фактически.
Я равнодушно пожал плечами — оно и к лучшему. Мне гарем не по чину. Коммуна меня продала, на бывшей Родине никто не ждёт, а скитаться в поисках места под солнцем проще одному, чем в компании трёх сногсшибательных красавиц.
