— Это очевидное внедрение, — продолжил он задумчиво. — Настолько очевидное, что так не бывает. Сева не связался бы с тобой сам, он вас боится. Неужели ради маячка? Но его было не слишком сложно обнаружить… Почему именно ты, и почему именно так? Что нужно вашей Коммуне?
— Я до вчерашнего дня не знал даже, что есть не наша. Был уверен, что это уникальный бренд.
— Бренд? Вы его просто присвоили, получив чужие дивиденды. Только мы, Комитет Спасения, настоящие наследники истинной Русской Коммуны, которую помнят и уважают в Мультиверсуме.
— А это? — я махнул рукой на плакат «
— Это — наша франшиза, — проявил майор удивительное знание бизнес-терминологии моего родного среза. — Мы им разрешили.
Ага, разрешили, значит…
— А за что вы так не любите… — я задумался, как теперь назвать тех, кто так ловко меня подставил.
— Ваших бывших соотечественников? — догадался он. — А вы не догадываетесь?
— Нет, — честно признался я.
— Они хотят создать Искупителя.
— Кого?
— Вполне допускаю, что вы этого не знали, — добавил он, глядя на моё растерянное лицо. — Я бы многое мог рассказать про вашу так называемую «Коммуну», но не хочу терять время. Вы мне больше не интересны, всё что хотел, я выяснил. Вы не стоите уплаченного за вас Севе, но не все инвестиции окупаются, что поделаешь.
— И что со мной будет?
— Отдам местным. Может, им вы расскажете то, что не хотите рассказать мне. Не сразу, но расскажете. Желать вам всего хорошего было бы издевательством, так что просто прощайте. Впрочем… Даю последний шанс меня чем-нибудь заинтересовать. Есть идеи?
«Экий пафосный мудак», — подумал я.
— Да иди ты в жопу, — ответил вслух. Чего теперь терять-то?
В предполагаемых «застенках» меня ожидали трое. Военный в звании подполковника, седой мужик в штатском и древний облезлый дедуган — лысый, морщинистый и в пигментных пятнах. Глаза у него, впрочем, были ясные и цепкие, и вообще держался он бодро. Меня усадили на обычный стул, и сами уселись напротив. В воцарившейся тишине я услышал доносящиеся откуда-то звуки смачного мордобоя — влажные мясные удары, стоны, тихие проклятия и неразборчивую агрессивную ругань. Кажется, из кого-то что-то выбивали. Возможно, мне тоже предстоит получить новый жизненный опыт.
— Ну, вот зачем это? — поморщившись, сказал дед. — Васильев?
— Операция прикрытия, — ответил подполковник. — Они нас слушают.
— Покажите ему.
Военный подошёл к стене и с усилием сдвинул в сторону висящую на ней школьную доску со следами мела. За ней обнаружилось окно в допросную. Там, за стоящим посередине железным, крашеным белой масляной краской, столом сидели на привинченных к полу стульях два мужика. Перед ними стояли стаканы в подстаканниках, эмалированный чайник и полная папиросных окурков пепельница. Один из них был мордат и широкоплеч, одет в штаны от хэбэ, тапки-шлёпанцы и майку-алкоголичку, открывающую мощные волосатые руки. Второй имел вид пьющего интеллигента с тяжёлой судьбой и красовался в потасканном, но с претензией костюме цвета индиго. На моих глазах тот, что в майке, встал, прошёл к висящей в углу кожаной боксёрской груше и с большой сноровкой и завидным умением отвесил ей несколько апперкотов. Тот, что в костюме, трагически взвыл, как укушенный за яйца койот, потом отхлебнул чаю, забулькал им во рту, проглотил и издал несколько протяжных трагических стонов.
— Отвечай, капиталистическая сволочь, мать твою! — закричал свирепым басом мордатый.
Интеллигентный неразборчиво проблеял в ответ что-то жалобное, но отрицательное. Не поддался, в общем, давлению, за что груша ещё пару раз получила в торец, опасно раскачиваясь на подвесе. Забулькал чай, послышался стон. Если закрыть глаза, то получался отличный саундтрек к голливудскому боевику категории «Б» про русскую мафию.
Подполковник задвинул доску обратно, и в кабинете стало тише.
— Это мы вас пытаем, — пояснил товарищ в штатском. — Но вы пока не сознаётесь.
— Я такой, — осторожно подтвердил я, — стойкий и несгибаемый. Пионер-герой и молодогвардеец.
Троица местных быстро переглянулась, как будто я невесть что важное выдал.
— А скажите, Артём, — спросил дед, — ваша… э… «коммуна» имеет связь с Родиной? С руководством СССР?
— Ну, насчёт СССР есть определенные сложности исторического характера, — признал я, — но с материнским срезом некие контакты, насколько мне известно, поддерживаются. Боюсь, не могу сказать точно, какие и в каком объёме.
— Путь туда есть? А что с СССР? — спросили одновременно подполковник и старикан.
