Я подтвердил, что, при наличии соответствующего оборудования, я мог бы выстроить маршрут до материнского среза. А потом изложил ультракраткую версию новейшей истории России. За стеной меня продолжали бить, но уже как-то вяло, без огонька — устали, наверное. Судя по звукам, я продолжал упорствовать в своих заблуждениях.
Местные некоторое время переваривали информацию.
— Артём, — спросил, наконец, старик. — А как образовалась ваша «коммуна»?
— Если верить тому, что мне рассказывали, то это последствия неудачного научного эксперимента.
— А кто его проводил, где и когда?
— Загорск, Загорск… — я припоминал номер.
— Загорск-двенадцатый? — дед так разволновался, что я испугался, что его сейчас удар хватит.
— Вот, точно, двенадцатый!
— Так вы — пропавшая группа Матвеева! — он в волнении хлопнул артритными ладонями по столу и сморщился от боли.
— Да… — покачал головой штатский, — так называемые «партнёры» рисовали нам совсем другую картину… Ну, мы никогда им особенно и не верили, — он пожал плечами.
— Мутные они, — согласился военный. — Но куда деваться-то?
На этом разговор был окончен, и меня отвели в камеру. Не знаю, чем там за стеной всё закончилось — наверное, меня забили до смерти. Ведь я не мог выдать Главную Тайну, потому что ни хрена не знаю.
Непонятно сколько прошло времени, потому что окон в камере не предусмотрели и лампочку не гасили. Кормили меня два раза, но по скудному набору блюд понять, обед это, завтрак или ужин, было никак невозможно. Второе и компот — вот и все разносолы. Впрочем, тратить калории было некуда, я просто валялся на койке и смотрел в потолок, думая о всяком. Не могу сказать, что картина происходящего от этого прояснилась, но гипотезы у меня возникли. А потом пришёл давешний дед.
Его привел подполковник, уважительно, под локоток, сопроводив в камеру и принеся стул.
— Здравствуйте, Артём, — сказал старик вежливо.
— И вам не хворать, как бы вас там ни звали, — ответил я немного раздражённо. Мне уже надоело тут валяться.
— Ах, да, мы же так и не познакомились, — неубедительно спохватился он. — Я Михаил Андреевич Сванетский, здешний, если угодно, руководитель.
— Очень приятно, — так же неубедительно соврал я.
— Видите ли, Артём, я не знаю, что с вами делать.
Я промолчал. Наверняка он не за моим мнением на сей счет пришёл.
— Нарисованная вами картина очень сильно отличается от того, что мы знали раньше. Признаться, я более склонен верить вам, а не нашим… партнёрам. Группа Матвеева никак не могла превратиться в то, что они описывают. Профессиональное недоверие наших комитетчиков тоже, скорее, в вашу пользу. Они не считают, что корень наших проблем в вашем анклаве, хотя, разумеется, и не исключают этого полностью.
— К сожалению, я не знаю, как подтвердить сказанное мной или опровергнуть сказанное другими, — отмазался я. — Насколько мне известно, наша Коммуна вообще не подозревает о вашем существовании. Но я, разумеется, многого не знаю. А что у вас за проблемы?
— Ну что же… — задумался старик. — Думаю, не будет большого вреда, если я вас немного посвящу в наши трудности.
Историю дедуган рассказал прелюбопытную. Оказывается, эксперимент Матвеева был первым, но не последним. И, в конце концов, один из опытов увенчался успехом — в середине 60-х под Красноярском был установлен большой стационарный портал в другой срез. Мир оказался ненаселённым, хотя имелись признаки того, что раньше это было не так. В условиях строжайшей секретности на новое место завозились люди, техника, ресурсы, оборудование — страна напряглась в сверхусилии освоения новых территорий, готовя из них то ли резервный склад, то ли неуязвимую военную базу, то ли полигон для испытаний всего, что было страшновато пробовать дома. Возводились поселения и военные городки, распахивались поля, запускались цеха для обслуживания техники. На «большой земле» атомная электростанция держала портал включённым, обеспечивая для маскировки ещё и работу алюминиевого завода. Транспортировкой его продукции прикрывалась работа железнодорожной ветки снабжения. Геологи копытили окрестности в поисках местных ископаемых, но находили немного. Тут были и нефть, и газ, и уголь — но месторождения оказались в значительной степени опустошёнными, со следами давней разработки. Железа и цветных металлов в достижимых окрестностях не нашли совсем. Добыча местных ресурсов для завоза в СССР оказалась нерентабельной, хотя некоторое подобие автономии они бы создать позволили.
