— У меня есть для вас две новости, — сказал подполковник. — Одна, даже, наверное, хорошая. Вторая вам определённо не понравится, так что я начну с первой.
Я промолчал. Всё равно ведь скажет.
— За вами прибыли ваши… э… в общем, прибыли. И требуют немедленно вас выдать, угрожая неким неизвестным устройством. По их утверждению, они могут сделать что-то ужасное. И, судя по реакции партнёров, не врут.
— Нет ли среди них такой рыжей…
— Есть.
— Эта может, — подтвердил я. — Очень решительная дама.
— В общем, мы склонны не рисковать и отдать вас. Тем более что вы нам, в общем, и не нужны, но…
— Что? — напрягся я.
— Это как раз плохая новость. Вы… Как бы это сказать… Дима, давай, — кивнул он плечистому, — только аккуратно.
Тот развернулся и молча двинул меня кулаком в переносицу. В голове взорвалась граната, и второй удар — по губам — я почти не почувствовал.
— Через четверть часа будет выглядеть убедительно, — профессионально пояснил Дима. — Глаза затекут, губы распухнут… Пусть пока так посидит, кровью из носа на себя накапает…
— Извините, — без особого раскаяния в голосе сказал подполковник. — Но вы слишком хорошо выглядели. Партнёры поняли бы, что их обманули, а мы не готовы с ними сейчас ссориться.
Не знаю, как я выглядел, но чувствовал себя именно так, как надо. Ноги подкашивались, в голове гудело, в глазах плыло. Хотя Дима заверил меня, что ничего не сломал. Хотелось бы верить. Меня вывели из подвала на свет под руки, и спотыкался я совершенно натурально. Почти бегом протащили через переулок и выволокли на проспект, где мои подзаплывшие глазки ослепило яркое летнее солнце.
— Вы, я смотрю, не очень-то хорошо приняли нашего товарища? — О, какой знакомый голос!
По интонации и не скажешь, что моя бывшая сама меня сюда пристроила. Такое праведное возмущение, божешьмой!
— И я рад тебя видеть… — буркнул я, но получилось невнятно. Губы как пельмени.
Проморгавшись, я оценил диспозицию — посреди проспекта стоит наша «Тачанка», а на ней, на пулемётной площадке, установлено закрытое стеклянным колпаком замысловатое устройство. Чем-то оно напоминает привод, который мы с Борухом некогда спёрли в бункере возле «Рыжего замка» — в зажимах плавно вращаются, не касаясь друг друга, две статуэтки. Рядом с машиной стоит Ольга, имея вид лихой и задорный, в руке у неё идущий от устройства то ли провод, то ли тяга. Невольно залюбовался — хороша, чертовка! Этак подбоченилась, рыжие волосы сияют в солнечных лучах. А перед ней задумчиво стоит давешний «партнёр» со шрамом на морде. За рулём — Андрей, рядом, ненавязчиво держа руки на пистолетах — Македонец, на заднем сидении — Борух с любимым пулемётом. Прискакала, значит, кавалерия, откуда не ждали.
— Но-но! — весело прокричала Ольга. — Не замай! Принцип «мёртвой руки»! Если отпущу стопор — сразу сработает. И даже я не знаю, куда при этом закинет половину города.
— Так вот он какой, знаменитый рекурсор? — с интересом спросил «партнёр». — Всегда хотел посмотреть.
К «партнёру» подтянулись его товарищи, и теперь они стояли полукругом, ощетинившись скорострелками. Ольга только засмеялась:
— Это артефакты высшего порядка, их атомной бомбой не поцарапаешь! Они прочнее, чем Мироздание.
— Так что, тащмайор, куда этого-то? — встряхнул меня за локоть один из держащих. В голове что-то болезненно ёкнуло.
— Отдай… вот этим. Толку с него… — поморщился тот брезгливо.
— Ну что же, — сказал он Ольге, пока меня вели к машине. — Было интересно встретиться снова. Надеюсь, этот унылый тип того стоил.
И чего это я унылый?
— На себя посмотри, — сказал я ему. — Тоже мне клоун.
Но он не обратил внимания. Может, не разобрал — дикция у меня была ни к чёрту.
Борух подхватил меня, помогая залезть в машину. Рядом, не выпуская из рук шнурок, устроилась Ольга.
— Давай, Андрей, погнали, — сказала она и помахала свободной рукой «партнёрам».
Приятно было посмотреть, какие у них стали сложные лица.
Машина рванула вперёд и почти сразу провалилась в туманную муть Дороги.
Вспышка, толчок в ноги, ударная волна — Ольга полетела кувырком в снег, успев мимолётно удивиться отсутствию звука.
«Что могло так рвануть?» — думала она, лежа лицом вниз в сугробе. Вставать не спешила — земля под ней содрогалась, как будто рядом шла беззвучная бомбёжка. Через пару минут всё успокоилось, и она осторожно выкопалась на поверхность.
Над снежной равниной занесённого по макушки леса светило маленькое злое солнце.
Ольга, щурясь и моргая, смотрела, прикрыв ладонью стекло скафандра, как сияет под солнечными лучами белоснежный покров.
— Алло, база, база! — растерянно сказала она в микрофон. — Игорь Иванович, вы меня слышите?
В наушниках не было даже шороха. «Ах, да, — вспомнила она, — прокол закрылся, когда я замкнула рекурсор. Надо его разъединить». Одна беда — статуэтку она, падая, выпустила из рук. Теперь та могла находиться где угодно.
