Хотя тщательное исследование сходства и различий психотического и психосоматического состояния требует дальнейшего изучения и выходит за рамки целей данной главы (см. главы 7 и 8), я кратко остановлюсь на преверзной структуре и ее отношении к психосоматической психической структуре. По моему опыту главный дифференциальный фактор включает проблемы родителей и вытекающее из них обсуждение с растущим ребенком всего, что касается сексуальности и сексуальной идентичности. У взрослых, чья жизнь во многом обусловлена компульсивными или девиантными сексуальными стремлениями, мы почти всегда обнаруживаем в истории их детства, что установка матери к своей сексуальности приближалась к полному отрицанию ее важности и сопровождалась частым сексуальным соблазнением догенитального характера, вроде ритуальной постановки клизмы, исследования гениталий ребенка и т.п. Еще один потрясающе общий элемент — принижающие или пугающие сообщения родителей о противоположном поле. Эти черты более подробно обсуждаются в главах 11 и 12. У большинства соматизирующих анализируемых я не нашла никаких таких сообщений. Мать, которая хотя и вспоминается как соблазняющая или чрезмерно озабоченная телом и здоровьем ребенка, не вызывала ощущения сексуально унижающей и не создавала фобийных реакций на противоположный пол. Например, мать Исаака, которая называла его «солнышком», и говорила, что он всегда будет ее «маленьким женишком», все-таки не создавала у сына идею, что девушки или сексуальность отвратительны или неприятны.
Что касается роли отца в психосексуальной структуре ребенка, примечательный клинический факт заключается в том, что у детей, которые впоследствии стали сексуально девиантными, мать часто представляла отца как малопочтенный объект, который ребенок может игнорировать или не любить безнаказанно. Это унижение отца часто сохранялось в сознании и в подростковом возрасте, и во взрослой жизни. К отрицанию места отца добавляется искаженный образ первичной сцены и эдипальной структуры, с неизбежным ослаблением отцовской символической роли сторонника закона и порядка. Есть еще и подозрение, что отец соучаствует в том, чтобы сохранить дистанцию между собой и собственным отпрыском в вопросах сексуальности и сексуальной идентичности вообще.
С другой стороны, у пациентов с сильной склонностью к сомати-зации я чаще обнаруживала, что они вспоминают отца, который в раннем детстве вроде бы играл отдаленную роль, как более активного в латентном и подростковом периоде и, на самом деле, обсуждающего сексуальность в нормальной родительской манере, возможно, даже с оттенком особого подчеркивания будущей сексуальной роли подростка. Например, отец Исаака, хотя и играл явно маленькую роль в его раннем воспитании, особенно настаивал, когда его сын был еще подростком, что важно вести себя, как «мужик» и иметь сексуальный опыт. (Такой же родительский портрет давал Поль, чей анализ иллюстрирует главу 8.) Отец Исаака также позволял своему сыну кое-что знать о своих сексуальных похождениях вне брака. Хотя такой родительский дискурс может играть «нормализующую» роль по отношению к сексуальной активности как таковой и может подразумевать, что ребенок имеет право на будущую взрослую сексуальную жизнь, проблемы возникают, если такой род поощрения прививается к страшной инфантильной сексуальной фантазии быть сожранным матерью, в которой отцовская структурирующая фаллическая роль (а именно, его функция как фигуры, которая будет защищать ребенка от такой опасности) минимальна. За фасадом нормальной эдипальной организации может скрываться неизбывная тоска, как по отношению к материнской безграничной сексуальной пустоте, так и к репрезентации отстраненного, мстительного и преследующего отцовского фаллоса. Эта комбинация может привести ко взрослой сексуальности, которая кажется нормальной, но носит прагматичный характер, при котором партнер рассматривается скорее как функция или вещь, а не как эмоционально живой человек. Такая примитивная защита от чувств чревата патологическими последствиями скорее психосоматического характера, чем невротической истерической природы, которые могут быть результатом регрессии от эдипальной ситуации. Прогрессивное движение от психосоматического к психоневротическому регистру, под влиянием психоаналитического процесса, было проиллюстрировано в предыдущей главе и будет очевидно также в главе 8.
