Я избавил сцену от ужаса столь варварской катастрофы и освободил как сына, так и отца от какого-либо намерения совершить убийство. Никомеда я сделал возлюбленным Лаодики{126}, дабы возможный союз с соседней короной еще больше насторожил римлян и заставил их препятствовать этому с большим рвением. К данным событиям я приблизил по времени смерть Ганнибала{127}, который прибыл несколько ранее к тому же царю и чье имя явилось не столь уж малым украшением моей пьесы. Никомеда я превратил в его ученика, придав последнему тем самым больше мужества и гордости в его противоборстве с римлянами; воспользовавшись историей с посольством Фламиния{128}, отправленного к союзному царю, чтобы потребовать выдачи старого врага римского величия, я возложил на него также и секретную миссию: препятствовать заключению брачного союза, вызывавшего у римлян опасения. Чтобы они могли привлечь на свою сторону царицу, которая, как это часто бывает со вторыми женами, всецело подчинила своему влиянию престарелого мужа, я сделал так, чтобы Фламиний привез с собой одного из ее сыновей, о котором я знал от моего автора, что он воспитывался в Риме. Это дает мне двойной эффект; с одной стороны, Фламиний с помощью честолюбивой матери добивается гибели Ганнибала, а с другой — противопоставляет Никомеду соперника, который опирается на полную поддержку римлян, ревнующих к славе Никомеда и к его зарождающемуся величию.
Убийцы, открывшие царевичу кровавые намерения его отца, дали мне повод прибегнуть к другим уловкам, в силу которых Никомед должен попасть в ловушку, уготовленную ему его мачехой; в конце я свел дело к тому, что все действующие лица ведут себя благородно; одни из них воздают должное добродетели, а другие сохраняют твердость при выполнении своего долга, подавая тем самым славный пример и приводя к вполне благоприятной развязке.
