Конечно, Помпею несколько изменяет обязательное для полководца благоразумие, когда он, положась на слово Сертория, едет для переговоров в город, где глава враждебной партии является полным хозяином; но доверие смельчака к смельчаку, римлянина к римлянину дает ему известные основания не опасаться ловушки со стороны столь великого человека. Он — и здесь я не могу не согласиться с критиками — мало заботится у меня о своей безопасности, но мне не удалось бы сохранить единство места без этого намеренного промаха, в котором повинен не мой недосмотр, а слишком стеснительное правило. Если же на твой взгляд, читатель, этот промах нельзя извинить даже тем, что Помпею не терпится увидеть жену, все еще страстно любимую им, и он боится, как бы, не зная его намерений, она не нашла себе другого мужа, ты все равно отпустишь мне мой грех за наслаждение, доставленное тебе сценой переговоров, которая, по мнению многих знатнейших и умнейших людей при дворе, одна стоит всей пьесы. Снисходительность твою не осудит и сам Аристотель, дозволяющий иногда показывать на сцене вещи, противоречащие здравому смыслу{154}, коль скоро есть надежда, что они будут благосклонно приняты публикой и, способствуя успеху представления, оправдают подобную благосклонность.
<p>ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА</p>СЕРТОРИЙ
предводитель марианцев в Испании.
ПЕРПЕННА
легат Сертория{155}.
АУФИДИЙ
военный трибун в войске Сертория.
ПОМПЕЙ
полководец сулланцев.
АРИСТИЯ
жена Помпея.
ВИРИАТА
царица Лузитании, нынешней Португалии.
ФАМИРА
наперсница Вириаты.
ЦЕЛЬС
военный трибун в войске Помпея.
АРКАС
вольноотпущенник Аристия, брата Аристии.
СВИТА.
Действие происходит в Нертобриге, городе в Арагоне, завоеванном Серторием, нынешнем Калатаюде{156}.
<p>ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ</p>ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕПерпенна, Ауфидий.
Перпенна.
Что, Ауфидий, мне парализует волю?Я трепещу пред тем, о чем мечтал дотоле.Измена кажется мне гнусностью такой,Что от моих надежд дух отвратился мой,И в миг, когда могу заветного величьяНедорогой ценой предательства достичь я,Не в силах нанести удар рука моя —Так о бесчестии боюсь помыслить я.Хоть честолюбие сияньем ложной славыСулит мне заплатить за умысел кровавый,Хоть тщится, голосу соблазна внять спеша,Оковы совести сорвать с себя душа,Ей это, вопреки всему, не удается:Их не порвав, она сама на части рвется,Да и к Серторию благоволящий рокВсе время от него отводит мой клинок.Ауфидий.
