– Дата была мне известна. – Говорить в темноте оказывается гораздо легче. – Число – первое, что привлекло мой взгляд на могиле мамы Джульетты. Но… я не знал, как она умерла. Об этом Джульетта рассказала позже. Намного позже. И до сегодняшнего дня я не задумывался над этим.
– Ты не помнишь, не врезался ли в другой автомобиль?
– Я не помню даже, как садился в машину.
На лице Фрэнка появляется задумчивое выражение.
– Ты знаешь, где ее мама погибла? Или в какое время?
– Нет. Знаю, что она попала в аварию по пути домой из аэропорта. Вечером.
– А где ты разбил автомобиль? Ваши пути могли пересечься?
– На Ричи-хайвей. Понятия не имею.
– Но все произошло в одном округе?
– Да. Наверное.
Болвандес задумчиво чешет подбородок.
– Ну, в полиции же не дураки сидят, Мерф. Если оба происшествия произошли в одном округе, примерно в одно и то же время, то полицейские обязательно убедились бы в том, что не ты виновник аварии. Особенно если в этой аварии погибла женщина.
– Пикап смялся. Им пришлось разрезать его, чтобы вытащить меня оттуда. Меня спас ремень безопасности. Вероятно, в полиции не смогли установить, врезался ли я еще во что-нибудь.
– Это можно было определить и по другим признакам. По следам краски, например. Неужели ты никогда не смотрел детективы?
Впервые за весь вечер на душе становится чуть легче.
– Правда?
– Конечно. И потом, ты можешь поискать информацию о той аварии в интернете. В результате нее погиб человек, так что об этом должны были упомянуть в новостях. Возможно, известно, какая у виновника ДТП была марка автомобиля или хотя бы его цвет.
Эти предположения разумны, и мне хочется разрыдаться от облегчения и пройтись колесом по стоянке.
Но я этого не делаю – Болвандес еще не закончил.
– Ты не против, если я выскажу свои соображения и по всему остальному? – спрашивает он.
Я качаю головой.
– Тогда поехали назад. Поговорим в пути.
Я снимаю машину с ручника.
Фрэнк не теряет времени:
– Твои мама с отчимом были неправы, скрывая беременность от тебя так долго. Если, конечно, они делали это намеренно. Однако после рассказов об окружающих тебя взрослых людях я не особенно удивлен.
– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.
– Я хочу сказать, что твои родители подвели тебя, когда ты был ребенком, и, похоже, продолжают подводить.
Кинув на него взгляд, я сворачиваю на главную дорог у.
– Все равно не понимаю, что ты этим хочешь сказать.
– Черт, парень! – искренне гневается Фрэнк. – Ты не должен был возить своего отца. Твоя мама не должна была этого позволять, а тем более позволять тебе думать, что в смерти сестры виноват ты. Не могу представить в такой ситуации Марисоль. Мы с Кармен не позволили бы ей держать в себе такое. Ты не знаешь, как извиниться перед мамой за то, что сделал в ее свадебный вечер… А она извинялась перед тобой за то, что сделала сама?
Я с усилием мотаю головой.
– Нет… Все было сложно.
– Не соглашусь. Было совершено преступление, и, по моему мнению, твоя мама в нем виновата не меньше твоего отца. – Из-за возрастающей ярости акцент Фрэнка слышится намного явственнее. – Тебе повезло, что ты не погиб. Ты был ребенком, Мерф. Ты
Я плавно веду машину, но душа моя мечется. Никто не говорил мне подобных слов. Никогда. Обычно люди удерживают меня, не давая броситься в драку, но не встают на мою защиту.
Даже если сейчас мы одни и защищать меня не перед кем. Для меня это важно.
– Она не во всем виновата, – наконец заговариваю я. – Со смертью Керри… в ней что-то умерло.
– У нее остался ты.
– Меня подарком не назовешь. Со мной трудно ужиться. – Помолчав пару секунд, добавляю: – И я испортил ее свадьбу. Вряд ли они мне когда-нибудь это простят.
Болвандес скрипит зубами. Он все еще взбешен.
Это вызывает у меня легкую улыбку.
– Спасибо, – благодарю я его.
Он кивает, но как-то задумчиво.
– Твой отчим в курсе того, о чем ты мне рассказал?
Я хмыкаю.
– Наверное.
– Но ты в этом не уверен?
– А есть разница?
Он серьезно смотрит на меня.
– Это важный вопрос, Мерф.
Открываю рот, чтобы возразить, но вдруг осознаю: он прав.
Я пытаюсь взглянуть на наши с Аланом отношения под другим углом – будто ему ничего неизвестно о нашей семейной истории. Мы с мамой никогда не говорили об этом. Ни разу. Помню, как я приложил все силы, чтобы учиться на «отлично», как будто пятерками мог загладить свою вину за то, что не уберег Керри и отца. Помню, в какой чистоте держал свою комнату. Как выполнял всю работу по дому. Как старался не попадаться ей на глаза.
Она ничего этого не замечала. И я перестал стараться. К тому времени как в нашу жизнь вошел Алан, мы с мамой уже словно обитали на разных планетах. Понятия не имею, рассказала ли она ему нашу историю.
Но разве это имеет значение? Я не могу изменить того, что уже сделано. Никто не может.
