Он колеблется, и, судя по его лицу, лучше мне не слышать тех подробностей, о которых он читает.
– Ладно, – машет он рукой. – Попробую найти полицейский отчет, составленный на этого лузера. Посмотрим, сойдутся ли данные.
Он не лузер, чуть не произношу я вслух, вспоминая наш с Декланом разговор о том, как его неправильно воспринимают. Но, учитывая то, чем мы сейчас занимаемся, я предпочитаю промолчать.
Брэндон пробегается пальцами по клавишам, что-то читает, опять печатает. Мы так притихли, что за играющей тихо музыкой можно расслышать ровное дыхание трех человек.
Спустя минуту Роуэн не выдерживает:
– Ты убиваешь нас, Би.
– Знаю, знаю. Просто хочу убедиться. Похоже, я нашел отчет на Деклана Мерфи, хотя имена в нем скрыты. Такое бывает, если преступник несовершеннолетний.
«Преступник».
Я сдерживаю грустную улыбку. Он называет вещи своими именами. Его жизнь не изменилась, а моя лежит в руинах. Спустя еще одну мучительную минуту Брэндон поднимает на меня печальный взгляд.
– Не знаю, хорошая это будет новость или плохая.
Я вцепляюсь в руку Роуэн. Что-то сошлось. Должно было сойтись. Я так тяжело дышу, что, боюсь, грохнусь в обморок.
– Говори. Говори как есть. Это он?
Брэндон отрицательно качает головой.
– Это не он.
Что?
Что?
Брэндон разворачивает ко мне ноутбук.
– Смотри. Об аварии твоей мамы сообщили по телефону в девятнадцать часов сорок шесть минут. Согласно полицейскому отчету, составленному на Деклана Мерфи, он сел за руль только в двадцать часов одну минуту. И в здание он врезался в двадцать шестнадцать.
Это не он.
Я чувствую облегчение. Опустошение. Меня сейчас вырвет. Я прижимаю ладони к животу.
– Мне очень жаль, – тихо говорит Брэндон.
Теперь я понимаю, почему он сказал, что не знает, хорошая это новость или плохая. Виновник аварии не Деклан. Но преступление осталось нераскрытым.
– Просто… выключи ноутбук. Ладно? Выключи.
Брэндон выполняет мою просьбу, в то время как я мысленно уговариваю себя не паниковать. Я ничего не потеряла. Просто осталась на том же месте, где была. И даже если бы виновником оказался Деклан, маму бы это не вернуло.
– Это фотопринадлежности твоей мамы? – кивает Брэндон на стоящую в углу брезентовую сумку с фотоаппаратами. На мой жутковатый маленький алтарь.
Я прочищаю горло, прежде чем ответить:
– Да. Ее редактор все пытается выкупить эти вещи у папы, но… – Я оставляю мысль недосказанной.
Брэндон не улавливает того, что эта тема для меня болезненна.
– Копы просмотрели все карты памяти?
– Что? Нет. А что? – Его неожиданный вопрос стряхивает напавшую на меня печаль.
– Да так, – пожимает плечами Брэндон. – Я как-то читал об одном убийстве, которое раскрыли, обнаружив фотографии на мобильном жертвы. Женщина сделала их в тот момент, когда на нее напали с ножом. Так преступника и нашли. А если твоя мама успела сфотографировать машину, которая врезалась в них?
Роуэн ребром ладони режет воздух у своей шеи, словно говоря ему: «Перестань болтать об убийствах, когда моя подруга страдает!» Но мой мозг уже вовсю заработал в этом направлении.
– Думаешь, это возможно? – спрашиваю я.
Брэндон бросает взгляд на фотоаппараты.
– Кто знает?
– Нет, – заявляет Роуэн.
Мы оба глядим на нее, а она в ответ таращится на нас.
– Вы хоть понимаете, как дико это звучит? Кто-то еще жив для того, чтобы заснять уносящуюся машину, но уже… уже… – Подруга смотрит на меня, и ее голос стихает.
– Уже мертв к тому времени, как приезжает скорая помощь, – заканчиваю я за нее.
– Возможно, преступник и не унесся с места аварии, – замечает Брэндон. – В рапорте сказано, что его машина тоже должна была сильно пострадать. Он мог остановиться и выйти, чтобы осмотреть повреждения. Или хотя бы прийти в себя, перед тем как продолжить вести машину. Это был не просто удар сбоку.
Брэндон умолкает, его лицо болезненно кривится.
– Говори, – глухо прошу я.
Я сотни раз представляла, как мама умирала, так что вряд ли он меня удивит.
– Она умерла не от столкновения, – тихо рассказывает Брэндон. – А от внутреннего кровоизлияния. Причиной которого, скорее всего, послужил ремень безопасности. В рапорте ничего не сказано о повреждении мозга. – Он сглатывает. – Поэтому… возможно, у нее было время. И возможно, она понимала, что к чему.
«Возможно, у нее было время. И возможно, она понимала, что к чему».
Моя мама, женщина, бросавшаяся из одной зоны военных действий в другую, чтобы показать ужасы, которые творятся в мире, американцам, листающим журналы за обеденным столом.
Неужели ключ к раскрытию преступления все эти месяцы пролежал в углу моей комнаты?
Блин!
Я пересекаю комнату, хватаю из сумки фотоаппараты и чуть не роняю их, в спешке желая добраться до карт памяти.
– Полегче, – останавливает меня Брэндон, забирая камеры из моих трясущихся рук. – Дай я это сделаю.
Он с ловкостью опытного фотографа достает карты памяти, и мы возвращаемся к папиному ноутбуку.
