Она кивает. Открывает рот, собираясь что-то сказать, но передумывает и не говорит ни слова.
– Что? – требовательно спрашиваю я.
Мама шарахается назад.
В груди змеей сворачивается стыд. Вспоминается, как Джульетта, сидя в моей машине, спиной вжималась в дверцу. «Ты довольно враждебный».
– Он дома не ночевал! – возмущается за моей спиной Алан. – Если ты не собираешься ничего с этим делать, Эбби, то разберусь я.
– Да неужели! – разворачиваюсь я к нему. – И что же ты сделаешь?
– Отберу у тебя машину, пока ты не станешь ответственнее.
Ему придется вырубить меня, если он хочет забрать ключи.
Я стараюсь говорить тихо и ровно, чтобы отчим не вздумал прямо сейчас воплощать свои угрозы:
– Ты не отнимешь у меня машину.
Алан скрещивает руки на груди.
– И возможно, лишу мобильного. Все равно тебе почти некуда ходить.
Я вдаряю кулаком по стене. На потолке дребезжит люстра.
– Я не сделал ничего плохого!
– По-твоему, это нормально – где-то шляться всю ночь? – поднимает Алан брови.
Он говорит это таким тоном, будто я ширялся героином и играл в азартные игры.
– Я был у Рэва! Спроси Джеффа и Кристин!
– Нельзя уходить из дома не предупредив…
Фыркнув, я прохожу мимо мамы.
– Как будто вам не пофиг.
– Деклан, – удерживает меня за руку мама, – постой. Он не отберет у тебя машину.
– Почему ты всегда ведешь себя так? – резко спрашивает Алан. – Ты потворствуешь ему, Эбби! Его нужно научить уму-разуму.
Я стараюсь никак не реагировать на эти слова. Прикосновение мамы лишает меня сил. Я останавливаюсь и смотрю на нее.
– Почему ты не сказала мне? – надсадно спрашиваю я.
Ее глаза расширяются, но она не отвечает.
– А ты как думаешь? – устало вопрошает Алан. – Думаешь, после того, что ты устроил на свадьбе, мы хотели рассказывать тебе о ребенке?
Я дергаюсь назад, высвобождая руку из маминой ладони. От душащей меня ярости невозможно дышать. В глубине души я лелеял надежду… Может быть, для них беременность тоже стала сюрпризом, но слова Алана доказали, что ее намеренно скрывали от меня.
Отчим поднимается ко мне, и я замечаю, как он следит за каждым моим движением, словно я в миге от того, чтобы сбросить маму со ступеней. Он считает меня угрозой для мамы. Для ребенка. Для их попытки создать новую семью.
Кого я обманываю? Он ведь прав.
– В тот вечер, когда тебя тошнило, – обращаюсь я к маме, – ты уже знала?
Она не отвечает, но ее молчание говорит само за себя.
– Решила заменить Керри?
Мама вздрагивает, будто я ее ударил. Ее глаза блестят от слез.
Ненавижу себя.
– Правильно, – продолжаю я, проходя мимо нее. – Может, следующим родишь мальчика и заодно заменишь меня?
Из ее груди вырывается судорожный всхлип.
Алан чертыхается:
– Вот бы нам так повезло!
Злоба в его словах режет меня по живому. Я разворачиваюсь и спускаюсь с таким ощущением, будто двигаюсь под водой. Мне до боли хочется ему врезать, но я сдерживаюсь.
Мама ничего не говорит. Если мы подеремся, она будет плакать, заламывать руки и умолять нас остановиться… Но я не знаю, на чьей она будет стороне.
Неправда. Я точно знаю, чью сторону она примет. Она доказала это четыре года назад, позволив мне сесть за руль. И доказала это в прошлом мае, выйдя замуж за Алана.
Я думаю о переписке с Джульеттой – о том, как почувствовал с ней, что моя жизнь хоть чего-то да стоит и я хоть немного могу предложить другим. Я думаю о разговорах с Фрэнком и миссис Хиллард – о том, как рядом с ними мне удалось почувствовать себя чем-то большим, нежели неудачником с судимостью.
Но реальность здесь, именно здесь, рядом с людьми, которые должны бы поддерживать меня, но вместо этого тянут из меня душу. В груди нарастает давящее ощущение. Еще чуть-чуть, и я не смогу дышать.
– Отдай ключи, – требует Алан.
– Я не сделал ничего плохого, – повторяю я.
– Да ты вцепишься в любую возможность сделать что-то плохое! – кричит он. – Ты думаешь только о себе! И если кто-то поступает не так, как тебе хочется, ты всячески пытаешься все испортить! Почему, по-твоему, мы ничего тебе не сказали?
Я внутренне холодею. Мама огибает меня и кладет ладонь на плечо отчима.
– Перестань, Алан. Пожалуйста. Хватит.
Ее голос недостаточно силен. Он слаб и полон слез. Она не смотрит на меня. Но Алан не выдерживает ее слез. Чертыхнувшись, отворачивается и уходит на кухню.
Мое тело оцепенело. Я заледенел и не могу сдвинуться с места.
Мама оборачивается посмотреть на меня. Я и так выше нее, но сейчас, когда она стоит двумя ступеньками ниже, она кажется мне совсем крохотной. Микроскопической.
Я бы отдал все на свете за то, чтобы она пересекла разделяющее нас расстояние и заговорила со мной. Мне хочется бросить к ее ногам мобильный и ключи от машины. Хочется сказать ей: «Забери у меня все. Мне ничего этого не нужно. Мне нужна ты».
Но она не дает мне этой возможности. Отворачивается и идет за Аланом в кухню.
У меня подкашиваются ноги.
– Прости, – кричу я, и мой голос срывается. – Прости меня, ладно? Прости, что не сел тогда за руль. Прости, что отпустил с ним Керри. Прости.
Она не отвечает.
Не возвращается.
Они оставляют меня на ступенях. Одного.
От: Мрак
Кому: Девушка с кладбища
