Слова звучат для меня голосом Джульетты.
Мрак: Трудно? Я с тобой вечность готов говорить.
Она долгое время не отвечает. Уснула?
Мрак: Тут-тук.
Девушка с кладбища: Ты меня растрогал до слез.
Мрак: Большинство людей ответило бы: «Кто там?»
Девушка с кладбища: Теперь ты меня рассмешил. Кто там?
Мрак: На этот случай шутку я не успел приготовить. Почему ты заплакала?
Девушка с кладбища: Я так переживала, что ты – это он и мне придется перестать общаться с тобой.
Я леденею. Снова и снова перечитываю фразу:
«Я так переживала, что ты – это он…»
Не могу дышать. Не знаю, как ответить. Меня словно разом пронзили сотнями лезвий.
Девушка с кладбища: Прости. Я сейчас в растрепанных чувствах. Брэндон – парень моей лучшей подруги – подумал, что, возможно, мама успела сфотографировать врезавшуюся в ее такси машину. Поэтому мы просмотрели все карты памяти. Эмоциональная выдалась ночка.
Уж мне ли не знать!
Мрак: Что-нибудь нашли?
Девушка с кладбища: На картах памяти – ничего. Но я собираюсь завтра в школе проявить одну пленку.
Мрак: Думаешь, есть шанс что-то обнаружить?
Девушка с кладбища: Боюсь надеяться на это.
Мне тяжело сосредоточиться на ее словах. Хочется напечатать, что у меня уже закрываются глаза и лучше нам пообщаться завтра, но я ведь написал, что могу проговорить с ней всю ночь.
Надо было отыскать шутку с «тук-тук».
Девушка с кладбища: Ты поговорил со своей мамой?
Зашибись. Еще одна тема, о которой не хочется говорить.
Мрак: Нет.
Девушка с кладбища: Почему?
Мрак: Вернулся поздно с работы. И отчим цербером стоит у ее спальни.
Девушка с кладбища: Ты не можешь сказать ему, что хочешь поговорить с ней?
Ее вопрос совершенно безобиден, но, понимая, что она не хочет общаться со мной – со мной настоящим, – я воспринимаю ее слова острее, чем обычно. Я как будто говорю с Аланом. Слышу между строк обвинительные нотки. Меня это злит. Она словно хочет видеть только одну часть моей жизни, а вторую – реальную, запутанную и сложную – игнорирует.
Мне видится все в преувеличенном и искаженном свете, я это знаю.
Я сделал это. Я.
Я разрушил все.
Это я виноват.
Еще одно бремя поверх остальных.
Мне хочется скинуть с души невыносимую тяжесть, но не получается.
Пальцы стучат по клавишам.
Мрак: Все очень сложно.
Девушка с кладбища: Ты сам все усложняешь.
Мрак: Да уж, похоже, я ас по части усложнений.
Я закрываю приложение.
И удаляю его.
Сгибаюсь, обхватив колени руками, и силюсь не закричать.
Приходится задержать дыхание. Это помогает. Я сижу в полной тишине, пока легкие не начинают гореть от нехватки кислорода.
Нужно взять себя в руки.
Комната давит на меня, душит. Хочется вырваться из нее, но существует одно только место, куда я могу пойти, не боясь, что Алан вызовет полицию.
Я беру мобильный и пишу сообщение Рэву. Последние двенадцать штук он проигнорировал. Но все они были различными вариациями на тему: перестань быть занозой в заднице.
Деклан Мерфи: Рэв, пожалуйста, ответь. Ты нужен мне.
Он сразу же отзывается.
Рэв Флетчер: Я здесь.
Деклан Мерфи: Можно к тебе?
Рэв: Конечно.
Я вхожу домой к Рэву через заднюю дверь и нахожу его поедающим хлопья Lucky Charms. Обычно таким поздним ужином балуются любители травки, но Рэв ни разу в жизни не пробовал покурить косячок. Когда мы были помладше и проводили время не только у него дома, но и у меня, мама специально держала для него коробку Lucky Charms.
Он никогда не завтракает этими хлопьями. Всегда ест их тайком, словно скрывая пагубную слабость. Может, в прошлом отец запрещал ему есть их. А может, Рэв просто любит сахар. Я никогда его об этом не спрашивал.
Я подхожу к столу, и Рэв, не поднимая глаз, придвигает ко мне коробку. Он в той же самой толстовке, в которой был в школе, и это довольно необычно. Рэв вообще ее не снимал или надел специально, узнав, что я к нему приду?
В любом случае мне нужно уладить наш конфликт. Меня мучает неприятное ощущение. Не могу решить, злюсь я или стыжусь.
– Хей, – говорю я.
– Хей, – отвечает Рэв, не глядя на меня.
Я не сажусь.
– Все еще злишься?
– Возможно. Что случилось?
– Джульетта рада, что я – это не я.
Рэв засовывает в рот полную ложку хлопьев, но по-прежнему не смотрит на меня.
– А теперь можно повторить это по-нормаль ному?
– Она рада, что я не Деклан Мерфи.
– Похоже, мне нужны подробности. – Рэв кивает на зажатый в моей руке мобильный. – Она написала это в письме? Прочитай.
– Не могу. Я удалил приложение.
Он коротко смеется, но смех выходит безрадостным. Потом выпивает окрашенное хлопьями молоко.
– Установи заново. Мне надо прочитать ее сообщение.
– Я же сказал тебе, что она написала.
– Нет, ты выдал мне декланизированную версию. Я хочу видеть, что написала она.
– В смысле?
