Я стояла у раковины и рассеянно терла тарелки, так, будто занималась этим каждое утро, будто каждый день вставала, делала уборку и расставляла все по местам, а Дэвид сидел за столом, держа перед собой развернутую газету. Подозреваю, что так делал его отец – сидел перед ним с газетой за завтраком, и Дэвид перенял эту привычку.
Хотя в нашем доме не было ничего, что выдавало бы в нем отца, – ни детских кружечек, блюдец, вилок и ложек, ни нежного скрэмбла на завтрак. Ни ребенка.
– Ну что, – наконец сказал Дэвид. – Понравилась тебе большая голливудская гулянка?
В последнем слове слышался сарказм.
– Вполне, – ответила я. – Все было здорово.
– Рад слышать, – сказал Дэвид, не отрываясь от газеты.
И тут, конечно, мне стало понятно: сейчас что-то будет.
По счастливой случайности Тереза вышла из кухни подальше от грядущего скандала. Наверное, отправилась в спальню собирать разбросанные мной полотенца на стирку и воссоздавать в доме хоть какое-то подобие порядка.
Я оперлась о столешницу с чашкой кофе в руках и ждала. В голове по-прежнему пульсировала боль, поэтому сил на тревогу почти не оставалось, но что-то вихрилось в животе, и я почти не сомневалась, что это страх. Залитый шампанским и подступающей от него запоздалой тошнотой, но все-таки страх. Евгений Ларин… Вашингтон… Мой медлительный бестолковый мозг не осмеливался даже выстроить эти слова в предложение.
Наконец Дэвид согнул газету пополам, потом еще пополам. Положил точно параллельно краю стола. И поднял на меня глаза.
– Тедди, – начал он. – Тедди, я не знаю, что с тобой делать.
Казалось, меня вот-вот вырвет. Я молча ждала.
– Буду с тобой честен, – сказал он, и пусть на мгновение, но я почувствовала себя готовой услышать, что он все знает. О Евгении, о том, какая я на самом деле под этим кашемировым кардиганом и чистыми волосами.
– Ты опозорила меня, – договорил он, и я вздохнула с облегчением.
Дэвид очень четко и спокойно изложил все свои претензии. И не только касательно прошлой ночи; я не ошибалась, когда думала, что он за всем наблюдает и все взвешивает. У него был готов целый список моих неблагоразумных поступков, начиная со дня нашего знакомства, – ведь «ей-богу, Тедди, нельзя уходить с мужчиной в первый же день знакомства, как бы я ни был рад тому, что этим мужчиной оказался я».
Но ничего из его списка не было близко к самой сути. Там не было по-настоящему стыдных вещей, того, что действительно делало меня плохим человеком. Он не знал о Евгении Ларине, в этом можно было не сомневаться. Это не очень спасало положение, ведь русские никуда не делись, и все-таки мне стало немного спокойнее.
Как я узнала, мои поступки отличались тревожным уровнем импульсивности. По словам Дэвида, он не понимал, в каких ценностях меня воспитывали, и впервые после того, как я осознала, что ему ничего не известно о моем бывшем любовнике, по крайней мере пока, я запереживала. Я боялась, что он может рассказать маме или дяде Хэлу о моем поведении. О вечере нашего знакомства. Да обо всем – по крайней мере из того, что знал сам.
Теперь я его жена, объяснил Дэвид, представляю его, и если не хочу разрушить брак, то должна доказать это на деле. Что именно – что я его жена или что не хочу разрушить брак, – неважно. Все сразу.
Больше никаких трат на платья от Valentino и подобные вещи, сказал он. Точнее, я могу тратить деньги как пожелаю, но буду получать лишь полторы тысячи долларов в месяц, их он будет снимать с нашего общего счета и выдавать мне наличными – сумму, между прочим, превышающую зарплату большинства мужчин, а они на нее содержат целые семьи, и вообще Дэвид планировал давать мне как минимум вдвое меньше денег, этого вполне хватало бы на траты по дому и мои собственные нужды, но пообещал моей семье, что обеспечит мне примерно тот же стиль жизни, к которому я привыкла.
– Ты должна научиться себя контролировать, Тедди, – пояснил он. – Я не должен делать это за тебя.
Он ожидал, что я буду благодарна – в конце концов, он пытается помочь. Я должна вести себя как взрослый человек. Научиться заботиться о себе, иначе никогда не смогу позаботиться о своей семье.
Мне стало ясно – никакого ребенка не будет. До тех пор, пока я не повзрослею.
– Мы вернемся к этому разговору, – объяснил он, – через пару месяцев. Сначала посмотрим, как ты будешь справляться.
Честно говоря, я была готова схитрить и заявить, что все вышло случайно, как сделала одна моя знакомая из университета, когда парень так и не подарил ей кольцо в течение выпускного года, но Дэвид был очень осторожен. Он не всецело доверял мне решать этот вопрос, если вы понимаете, о чем я; не хочу выходить за рамки приличий, так что не буду в подробностях расписывать его методы.
