Мне уже становилось дурно от того, как смертельно страшно будет рассказывать Волку о деньгах и какой жалкой – слабой, беспомощной, – я буду выглядеть в его глазах, но я все равно дошла до посольства и попросила секретаршу Волка, очевидно, не по своей воле находящуюся в офисе в воскресный вечер, передать ему, что я буду в Новом крыле, если вдруг ему понадоблюсь. Решила, он догадается.
В Новом крыле я поднялась на третий этаж, прошла мимо пойндекстеров, которые при всей своей настороженности почему-то в упор не замечали, кто кроется под моим обличьем, мимо их комнаты с тарахтящими аппаратами, работающими принтерами и потрескивающими люминесцентными лампами, дальше по коридору до 33-Б, пустого кабинета, где меня, как и всегда, дожидались стопки бумаг и коробки с документами.
Я соврала Волку и позволила ему думать, что все закончится хорошо. Сказала, что справлюсь, а тысяча шестьсот долларов оказались для него столь незначительной суммой, что он поверил мне на слово. Он считал меня сильной женщиной, смелым человеком, но я такой не была. Все это время я была напугана, трусила. Вела себя как ребенок, но не хотела, чтобы снимок был опубликован, и не могла обратиться к родителям или к Дэвиду, поэтому единственным выходом было снова просить о помощи Волка, жалобно броситься к нему в ноги.
Какое-то время я ходила по комнате, а когда через пару часов Волк так и не появился, легла на спину на один из массивных металлических столов у стены и попыталась выбросить из головы все мысли.
Должно быть, несмотря на мощное действие тонизирующих таблеток, мне все же удалось задремать, потому что следующим, что я помню, был стук по дверному косяку и задорный женский голос, произнесший: «Тук-тук!» – и конечно же, голос принадлежал Марго, которая вошла в кабинет, прежде чем я успела вскочить со своей металлической лежанки и расправить платье.
– Тедди, что ты здесь делаешь в выходной день? – весело спросила она, словно самым логичным вопросом был именно этот, а не «Почему ты здесь спишь?».
– Да вот, разбираю коробки, – солгала я, несколько рассеянно обводя рукой комнату, – и документы. Все не так запущено, как может показаться. У меня своя система.
– Понятно, – произнесла Марго все тем же тоном, а потом добавила: – А я готовлюсь к вечеринке.
– К чему? – бездумно переспросила я.
Прошлых вечеринок нам не хватило? Почему здесь постоянно что-то празднуют?
– Во вторник! – ответила она. – Твой день рождения, глупышка! К тому же посол все равно планировал принять гостей… Но раз уж у тебя день рождения, мы должны приготовить что-нибудь особенное и для тебя. Здесь, в посольстве, не на вилле Таверна. Там соберутся гости из Голливуда, те, что работают на «Чинечитте». Дэвиду уже должны были вручить приглашение. В нем все подробности.
– Дэвиду? – отрешенно переспросила я. – Дэвида нет. Его никогда нет. Вечно он в Милане.
– Ну, у него там полно работы, – сказала Марго, и в голосе ее по-прежнему была веселая непринужденность, но глаза немного сощурились, как у кошки.
Я не сдержала смеха.
– Да уж, – ответила я, – полно работы. Продавать итальянским школам американские калькуляторы.
Не знаю, почему я вдруг решила выплеснуть все свои обиды, видно, наконец дошла до точки. Ничего этого не случилось бы, если бы Дэвид остался в Риме. Я не была бы одна, и тогда Волк не поцеловал бы меня, и я не понеслась бы через парк за фотографом, предоставив ему возможность меня шантажировать… И так далее и так далее. Хотя, полагаю, мне все-таки пришлось бы разбираться с Евгением.
Марго уставилась на меня. Ее взгляд будто говорил: «Глупое, несмышленое дитя».
– Тедди, – медленно произнесла она, – чем, по-твоему, занимается Дэвид?
– Международной торговлей, – ответила я, хоть и догадалась по ее выражению лица, что ответ неправильный.
– Тедди, – снова произнесла она после долгой паузы. – Я правда иногда не понимаю, ты действительно такая глупая или просто делаешь вид?
Не думаю, что Марго хотелось со мной разругаться. Судя по интонации, она даже не пыталась меня оскорбить. Наверное, просто старалась быть со мной честной, и, откровенно говоря, не то чтобы я была с ней не согласна. Всю жизнь я ждала, пока кто-нибудь задаст мне этот вопрос. То же было, когда Дэвид говорил: «Тедди, может, ты просто не умеешь обращаться с деньгами, может, ты просто не научена за собой убирать, может, ты правда не понимаешь, зачем вставать с кровати по утрам?» Я всегда думала: «Так и есть. Почему ты не заметил этого раньше?»
– Что ты хочешь сказать? – спросила я.
– Дэвид пропадает в Милане не потому, что продает запчасти к «Фиату», Тедди, – ответила Марго. – Он работает на Центральное разведывательное управление.
Я даже не знала, что это такое. У меня весьма слабое представление о подобных вещах, хотя, когда я в этом признаюсь, никто никогда мне не верит.
Впрочем, Марго поверила.
– Ты понятия не имеешь, – сказала она, – чем жертвует твой муж. Ты не понимаешь… И не заслуживаешь…
