Еще пару дней, и эта стена тоже поддастся упрямым франкским латникам. Внутри осадной машины было вполне безопасно – у сарацин уже закончился греческий огонь, которым сожгли предыдущие три сооружения. Таран надежно защищали стены и крыша, обитые сырой кожей. Ни стрелы, ни кипящее масло сюда не проникали. Да, но как мне теперь вернуться назад? Я высунул нос из укрытия и тут же спрятался – через секунду в брус перекрытия вонзилась стрела. Не дремлют нехристи, следят за каждым движением. А что? Я бы тоже так делал. Когда вокруг такая армия, а стены гарнизона уже шатаются – не до веселья. А снаружи – идейные противники, не оставляющие ни малейшей надежды на спасение.
Дернуло меня залезть в этот таран. Проверил бы разрушение стен как и все, из комфортабельной палатки на расстоянии полета стрелы, так нет же – понесла нелегкая прямо в гущу событий. Да и вообще, многовато я на себя беру в последнее время. Мне, как лекарю, положено не отходить от короля ни на шаг, как-никак – малярия в тяжелой форме, но Ричард об этом и слышать не хочет. Даже в бреду он шлет всех на стены. Вообще-то осаду Акры взял на себя Филипп Французский, но он тоже лежит в своей палатке. Как и процентов тридцать всей новоприбывшей армии. Зато те, кто пришел под Акру еще год назад и остался в живых – вот это ребята! Ничем не проймешь. Пережили мор, брюшной тиф, дизентерию. По рассказам старослужащих, после некоторых боев с сарацинами даже не оставалось сил похоронить павших как с одной, так и с другой стороны. Но привычные к климату степняки воспользовались временным затишьем, чтобы привести лагерь в порядок, а среди крестоносцев начались болезни. Не хватало воды, еды. Боевых лошадей пускали под нож и продавали по кусочкам за дикие деньги. Кто мог – охотился в пустыне, но чаще всего на одиноких путников охотились местные турки-партизаны.
Однако, пора тикать. Ухватившись руками за доски, я выбросил себя из-под укрытия и побежал к нашему холму, петляя по песку, как заяц. Успел. Не ожидая от меня такой прыти, стрелки замешкались, и я успел проскочить пространство, отделяющее стены крепости от подножия холма, на котором закрепился наш лагерь. Две стрелы тюкнулись в щит, висевший за спиной, но я уже был на своей территории.
Первым, кого я встретил возле королевского шатра, был мой старый знакомый. Болдуин Кентерберийский прибыл под стены Акры с подмогой намного раньше обоих королей, и входил в состав командующих осадой крепости. Уже второй год осажденные успешно справлялись с невзгодами благодаря гавани, защищенной каменными стенами до самого моря. Сарацинские суда раз за разом прорывались сквозь жидкое оцепление египетских галер, провозя в крепость припасы и оружие. С приходом королевского флота они лишились и этой возможности, поэтому дело, вероятнее всего, близилось к концу.
- Под стенами все идет по плану, - опередил я его вопрос. - День, два, и будет новая брешь.
Болдуин гневно посмотрел на меня.
- Зачем ты туда полез?! - вскричал он. - Неужели нельзя было посмотреть издалека? Таран работает, греческий огонь не бросают, все хорошо. Посмотрел, убедился и ушел. Жить надоело?
- Ты так за меня переживаешь? - удивился я.
- Я за короля переживаю. Один нормальный лекарь на весь лагерь, и тот с головой не дружит. Ты знаешь, что сейчас короля сарацинский лекарь потчует?
- Не может быть! - я вскочил с места. - Он же отравить его может!
- Не отравит. Там охрана и два брата из ордена Госпитальеров...
Не дослушав до конца, я вскочил и побежал в шатер к королю. Не хватало, чтобы эти криворучки загубили мой шанс добраться до Стамбула.
