– А потом ты убил из ружья дикую козу. Козленок не понимал, зачем ты убил его мать и с нежностью смотрел на тебя… К чему эти дурацкие вопросы?
– К тому, Семен Мухин, чтобы ты перестал бояться. Нет ничего невозможного для разумного человека. Посуди сам: еще каких-то три столетия назад люди не знали о существовании Америки и полагали, что земля стоит на трех китах, а теперь мы зрим в телескоп далекие звезды и чертим новые дороги нюрнбергским карандашом; человек обогнул земной шар и проник в тайну пороха; всё это стало возможным только благодаря тому, что Галилей, Магеллан, Каспар Фабер и монах Бертольд Шварц не боялись, а смело шли вперед, пытаясь познать и подчинить себе силы природы. Отчего же ты, мой милый мальчик, никак не можешь решить, что делать со своим даром?
– Я ненавижу свой дар, – сказал я, – и ненавижу себя за свой дар. Какая от него польза? Никакой, только вечно больная голова…
– А ежели я скажу тебе, что твой дар – такая же природная субстанция, что и сила пороха? Древние люди не знали и боялись огня, но однажды какой-то умный человек преодолел свой страх, подошел к огню, взял его и начал готовить на нем пищу… Отчего бы и тебе не овладеть своим даром, призвав на помощь силу своего ума? Научись видеть то, что ты хочешь, а не то, что само лезет тебе в голову, поставь преграду дурным видениям и ищи добра в этом мире… Человек должен властвовать над своею натурой, а не наоборот! Особенностью живого ума является то, что ему нужно лишь немного увидеть и услышать для того, чтобы он мог потом долго размышлять и многое понять. Учись властвовать собой…
– У меня не получится… Я шелопай… Я ни на что не способен, кроме как играть с деревянным ружьем или разбирать бумажки в московском архиве…
– Но у меня-то получилось! Я приручил коз и пошил себе новую одежду. Я посеял несколько семян ячменя, собрал урожай и заново посадил зерна, и получил на второй год вдвое больше зерен, а на третий – вчетверо…
Я вздрогнул и проснулся. В воздухе пахло чем-то кислым, как тогда, в день, когда меня ударило молнией; очевидно, на море была гроза. Было холодно, я закутался в одеяло.
Всё изменилось с того дня. Ежели природному англичанину Крузу удавалось двадцать восемь лет обманывать натуру, думал я, неужели мне не удастся обмануть несколько глупых и пьяных авантюристов? Нужно только терпеть, посеять зерна сомнения и ждать, пока взойдет урожай…
Я взял себе за правило каждый раз, когда ко мне заходит кто-нибудь из поляков, рассказывать нелепую историю о приключениях, якобы выпавших на мою долю. Например, я рассказывал о том, что во время московской чумы меня по ошибке признали мертвым и скинули в кладбищенскую яму; или о том, как в Петербурге я разъезжал по Невскому прошпекту в карете, запряженной финскими лосями; или как я в Лейпциге встретил призрак Иоганна Себастьяна Баха.
– А Бах мне и говорит: «Когда-то я служил в войсках герцога Камберлендского…»
– Так прямо и говорит?
– Так прямо и говорит.
Нужно было только ждать, в расчете, что одна из таких фантастических историй дойдет до ушей того, кто знает толк в нелепицах.
Дражайший Никита Иваныч!
Вот уже целую неделю в компании аглицкого шпиона Тейлора я блукаю на фелуке[236] вдоль адриатического побережья в надежде обнаружить следы похищенного юнкера и графини Алиеноры, которая, никакая, конечно же, не графиня, а самая настоящая самозванка. Из Венеции бежали они на турецком корабле, в сопровождении поляков и французского посла Дериво. Ежели всё на самом деле так, как говорит Тейлор, нашему отечеству грозит чрезвычайнейшая опасность. Со слов англичанина получается следующая загогулина: на протяжении нескольких столетий Францию и Турцию связывает тайный пакт, заключенный еще Сулейманом Великолепным и королем Франциском[237]. Французские корабли имеют право заходить в османские порты, французским купцам даны в Турции торговые привилегии, а многие французы скрытно состоят на турецкой службе, носят чалму и даже для виду исповедуют магометанство.
Я уже докладывал, что графиня Алиенора как-то связана с К. С. Теперь же, мой дорогой Никита Иваныч, вся картина стала нарисована в моей голове целиком: Франция, Польша и Турция объединились противу нас с целью свалить и уничтожить императрицу Екатерину Алексеевну. В самом деле, подумал я, отчего бы французам нас любить? Только оттого, что императрица переписывается с гг. Вольтером и Дидро? Нет, Никита Иваныч, сие есть обманка зрения. Наш главный враг сидит не в Варшаве и не в Константинополе, а в Париже, и не приведи Господь однажды нам сойтись с галлами в прямом бою, а не в секретной баталии.
Еще два моих соображения. Тейлор сказал, что в венецианском порту графине Алиеноре оказывали почести как представительнице высокого рода. Следовательно, французы будут манипулировать ею как послушною куклой, как некогда маркиз Шетарди хотел манипулировать Елисаветой Петровной.
