Второе соображение. При таком раскладе карт, дражайший Никита Иваныч, у нас нет другого выхода кроме как сотрудничать с англичанами, ибо за всю историю не было такого, чтобы Англия и Франция не враждовали, а враг моего врага, как говорится, amicus meus. Получается, что фантасмагорийная концепция Северного аккорда, некогда обсуждаемая нами за рюмкой водки и кулебякой, нечаянно обрела плоть и кровь.
P. S. Пока я писал сие послание, явился Тейлор, опрашивавший рыбаков. Следы графини Алиеноры и ее шайки обнаружены на Корфу.
Итак, любезный читатель, я твердо решил прекратить быть шелопаем и овладеть своим даром, то есть, по совету природного англичанина Круза, не поддаваться случайным видениям, но проникать мыслию в те места, в которые я сам желаю проникнуть. Я разложил на полу одеяло, уселся, сложив ноги, как какой-нибудь индийский жрец, и стал напрягать волю и разум. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло, только заболела голова.
Внезапно дверь моей темницы отворилась, и я увидел высокую тень, в мутных солнечных лучах; то был Черный осман Магомет.
– Дурак Ганецкий рассказал мне спьяну твою тайну, – равнодушно, как ежели бы речь шла о погоде, сказал он. – Ты провидец. Ты можешь видеть различные события на расстоянии и, наверное, можешь даже прозревать прошлое и грядущее и читать мысли людей. Вот почему тебя так ценит княжна.
– Это хорошо или плохо? – спросил я. – Я знаком с магометанским учением поверхностно, и не знаю, как в исламе расцениваются подобные видения…
Почему-то я уже не боялся Магомета. И не потому что он был нарочито ласков со мною, а потому что я понял вдруг: меня ценят, мной дорожат. Наверное, такие же чувства испытывает единственный ребенок богатых родителей, он капризничает, стучит ногами и требует, чтобы ему купили красивую игрушку, и родители вынуждены идти у него на поводу. Я вспомнил Фефу и ее причуды; она была одна у своего отца, и это во многом определило ее капризный характер.
– Каждый расуль является наби, – всё с тем же показным равнодушием проговорил Магомет, – но не каждый наби является расуль[238]. Может быть, ты мошенник, который ловко обманывает людей. Пойдем, я проверю твой дар.
Магомет вытащил меня на палубу, придерживая рукою за польский камзол. Корабль стоял в широком заливе неизвестного мне острова; на синей глади моря не было ни волны, а с вершины острова на нас грозно смотрели пушки, просунутые в бойницы каменного бастиона.
– Ежели ты пророк, расскажи мне что-нибудь об этом острове. Какие люди живут здесь, какова их история и что будет с сим островом в грядущем…
Я должен сдать этот экзамен, подумал я. Ежели я докажу Магомету, что владею сверхъестественными способностями, я смогу вытребовать более комфортные условия заключения, а потом еще и еще повысить банк и сбежать. Я наморщил лоб и стал думать. Мы плыли не дольше недели, следовательно, мы где-то у греческих берегов. Остров, по-видимому, принадлежит венецианцам, решил я; вряд ли Магомет повел бы свой корабль в турецкий порт, зная, что где-то здесь патрулирует русская эскадра. Судя по бастиону, остров имеет важное стратегическое значение и охраняет, скорее всего, переход из Адриатического моря в Средиземное. Нужно только вспомнить название острова, вспомнить книжки по древней истории, читанные мною в вивлиофике Аристарха Иваныча…
– Я так и думал, – счастливо вздохнул Магомет, наблюдая мое сомнение. – У тебя нет никакого дара. Ты просто болтун.
Был теплый летний вечер, затуманенное солнце клонилось к западу.
– Это остров Корфу, – торжественно выпалил я, – или, по-гречески, Керкира. Я зрю дивный народ феаков, некогда населявший сии благословенные места. Их царя звали Алкиноем. Феаки жили без войн и раздоров, сады Алкиноя плодоносили круглый год, а корабли феаков могли понимать мысли своих капитанов… Но так было только в самые древние времена, ибо в дальнейшем остров стал яблоком раздора меж различными племенами; сначала за остров подрались афиняне и спартанцы[239], а еще потом – турки и венецианцы[240]. Так будет и далее, из века в века; каждая новая война будет поливать кровью песчаный пляж, где некогда Улисс встретил игравшую в мяч Навсикаю…
Про окровавленный пляж я уже придумал, даже и не подозревая о том, что однажды мне придется увидеть эту картину воочию, на том же самом месте, где я разговаривал с Магометом.
Дражайший Никита Иваныч!
