Одной из этих пар были Марсия Ван Клапп и лорд Алджернон Машервилл, сентиментально настроенный и в то же время довольно вялый. Он выпил большое количество содовой воды и бренди в надежде избавиться от тошноты и головной боли, и ему в итоге стало намного лучше. Но в ментальном и душевном смысле он был не похож на самого себя. Это вовсе не означало, что на него сколько-нибудь серьезно повлиял употребленный алкоголь. Но он находился в очень необычном состоянии духа, которое позволяло ему видеть во всем окружающем странную мистическую красоту и созерцать это окружающее, в том числе даже самые незначительные мелочи, c явной благосклонностью. Помимо этого, он был весьма словоохотлив и проявлял склонность к цитированию стихов. Обычно в таком настроении бывают мужчины после отменного обеда с хорошим бургундским. Лорд Алджи был безобиден, чуть ли не нежен и безволен, словно спящая медуза. И в этом-то состоянии его и атаковала Марсия. В лунном свете она выглядела восхитительно красивой в белом палантине, небрежно накинутом на голову и плечи. Ее самоуверенные, немного похожие на птичьи глаза сверкали возбуждением (кто же из получающих удовольствие от спорта и охоты не испытает возбуждения, когда лисицу удалось загнать в нору?). Она вместе с лордом Алджи стояла рядом с одним из ярко освещенных фонтанов и то и дело взмахивала своим палантином так, чтобы разбрызгивать попадающие на него капли и в очередной раз поймать кусочек радуги. Капли рассыпались вокруг, словно драгоценные камни. Бедный Машервилл глядел на нее во все свои бледно-голубые глаза с восхищением. Марсия, которая все замечала и своим хитрым умом просчитывала каждый шаг, выбрала подходящий момент и как будто недовольным, но одновременно кокетливым движением отвернулась. Теперь она играла со струей фонтана одной рукой.
– Господи, дай мне терпения! – воскликнула она. – Вы так на меня пялитесь, словно видите первый раз в жизни! Скажите, вы хоть узнаете меня, когда мы встретимся в следующий раз?
– Я узнаю вас где угодно, – заявил Машервилл, нервно поигрывая шнурком своего монокля. – Забыть ваше лицо невозможно, мисс Марсия!
Его собеседница немного помолчала, но при этом не стала поворачиваться к нему. Она стояла, отвернувшись, так долго, что молодой лорд удивился. Он подошел к Марсии ближе и взял ее за руку, которой девушка время от времени трогала фонтан. Рука у нее была настолько маленькой и хрупкой, что лорд Алджи едва удержался, чтобы не попытаться наклониться и рассмотреть ее получше в свой монокль, словно это какой-то музейный объект. Но почти неощутимое прикосновение почему-то вызвало у него странный трепет во всем теле. Когда лорд Алджи заговорил, голос его дрожал, а сам он почти не осознавал смысла произносимых им слов.
– Мисс… мисс Марсия, – пробормотал он. – Я… я сказал что-то такое, что… что обидело вас?
Очень медленно, с деланой неохотой, Марсия повернула голову в его сторону, и… Ах, шаловливый эльф Пак! Иногда он принимает очень близкое сходство с Эросом, и делает это с удивительным мастерством! В глазах Марсии стояли слезы – настоящие слезы, крупные, блестящие, они капали с длинных ресниц, и это выглядело невероятно мило и трогательно! «Дело обстоит так, – думала Марсия про себя, – что если я сейчас не обведу его вокруг пальца и не завоюю, мне не удастся это никогда!» Лорд Алджи был серьезно испуган – его бедный мозг чувствовал себя все более и более озадаченным.
– В чем дело, мисс Марсия! Послушайте меня! Посмотрите сюда! – в отчаянии бормотал он, сжимая маленькую ручку собеседницы все сильнее. – Что… что я такого сделал? Боже милостивый! Вы не должны плакать… пожалуйста… взгляните на меня! Марсия! Мне бы и в голову не пришло огорчить вас!
– Ну да, как же! – жалобно сказала в нос Марсия. – Мне это нравится! Вы, англичане, всегда так говорите. А сами крутитесь целый сезон вокруг девушки, так что все ее знакомые и приятели начинают думать о ней плохо, а… а потом… разбиваете ей сердце… и довольны! – Тут Марсия промокнула глаза тонким вышитым носовым платком. – И не спорьте со мной! Я смогу это пережить. Я выдержу!
Марсия гордо и решительно выпрямилась во весь рост, а лорд Алджи уставился на нее диким, смятенным взглядом – голова у него окончательно пошла кругом. Марсия же изобразила самую соблазнительную из своих улыбок и подняла свои темные, все еще блестящие от слез глаза на луну.
– Думаю, это хорошая ночь для влюбленных! – сказала она уже почти обычным своим тоном. – Но мы ведь к ним не относимся, не так ли?
Сыграно это было великолепно! Марсия казалась настолько очаровательной, настолько неотразимой, что Машервилл утратил весь свой разум. Смутно осознавая, что делает, он обвил рукой талию девушки. О, какая это была теплая, упругая талия! Он прижал Марсию к груди, рискуя разбить свой драгоценный монокль, и его охватил душевный трепет от испытываемого им нового восхитительного ощущения.
– Мы… мы тоже к ним относимся! – храбро заявил он. – Почему вы в этом сомневаетесь, Марсия?
