– Я вас поздравляю, моя дорогая, – сказала она, радостно целуя Марсию в обе щеки. – Брюс-Эррингтон был бы лучшей партией, но в нынешних обстоятельствах Машервилл – это один из лучших возможных для тебя вариантов. Ты без всякого труда сможешь им вертеть!
Она сказала это так, словно речь шла о смирном пони.
– Так и есть, – беспечно заявила Марсия. – Я полагаю, мы с этим как-нибудь справимся. Маме, наверное, нужно побыстрее всем рассказать о новости. Чем больше об этом будут говорить в обществе, тем лучше. Мне не терпится раскрыть всем секрет.
И Марсия со смехом отвернулась.
Тут миссис Ван Клапп положила свою полную, украшенную кольцами с бриллиантами руку на руку своей дорогой подруги, миссис Марвелл.
– Вы все организовали просто великолепно, – сказала она, с благодарностью колыхнув своим массивным бюстом. – Вы такая умная! – Тут она понизила голос до таинственного шепота: – Завтра получите чек, моя дорогая!
Миссис Раш-Марвелл с признательностью пожала пальцы миссис Ван Клапп.
– Можете с этим не торопиться! – сказала она тем же конфиденциальным тоном. – Я полагаю, вы первым делом займетесь приготовлениями к свадьбе и последующему большому приему. Я могу подождать, пока все это окажется позади.
– Нет, нет! Это отдельная история, – возразила миссис Ван Клапп. – Я вынуждена настаивать, чтобы вы приняли от меня обещанные двести фунтов. Вы в самом деле потратили очень много энергии!
– Ну, я действительно работала довольно напряженно, – сказала миссис Марвелл скромно, но отдавая должное своим усилиям. – Вы видите, что сегодня очень трудно обеспечить подходящих и удобных мужей для девушек, которым они могут составить партию. Мужчины такие ненадежные создания!
Она вздохнула, и миссис Ван Клапп сделала то же самое. Затем обе леди, природа близких отношений которых теперь, вероятно, понятна читателю, вместе отправились искать своих друзей и знакомых среди собравшихся этим вечером в поместье гостей, чтобы объявить им (строго конфиденциально, конечно) восхитительную новость о помолвке «дорогой Марсии». Услышав ее, Тельма тут же отправилась лично ее поздравить.
– Я надеюсь, что вы будете очень, очень счастливы! – сказала она просто, с подкупающей искренностью, которую легко было распознать и по ее виду, и по голосу. Это всерьез тронуло девушку из породы янки, что было необычно для нее. Лорду же Алджи поздравление Тельмы показалось таким чудесным, что он почувствовал себя на седьмом небе от восторга, осознав свое новое положение жениха, обрученного с поистине очаровательной девушкой.
Тем временем Джордж Лоример и Пьер Дюпре болтали, сидя в библиотеке. Там было очень тихо и спокойно – вокруг них громоздились ряды книг в огромных шкафах, стояли бюсты поэтов и философов, а на старинном пьедестале возвышалась статуя Афины Паллады. В тени поблескивали блестящие трубы органа. Все это придавало помещению на редкость торжественный вид. Шум от веселья и танцев в расположенной довольно далеко от библиотеки картинной галерее почти не проникал сюда, и Лоример, присев на место органиста, несколько раз осторожно нажал пальцами на клавиши, извлекая из инструмента негромкие звуки.
– Это ваша фантазия, Пьер, – медленно произнес он. – Тельма, возможно, сейчас чувствует себя немного усталой. Может быть. Но я знаю, что она совершенно счастлива.
– Я так не думаю, – возразил Дюпре. – В ней нет того внутреннего света, у нее нет того ангельского вида и того ангельского взгляда, которые мы видели, глядя на нее, в том далеком норвежском фьорде. Бритта тревожится за нее.
Лоример поднял взгляд на приятеля и слегка улыбнулся.
– Бритта? Вы при любом удобном случае упоминаете о Бритте, mon cher! Можно подумать, что вы…
И Лоример, прервав фразу, рассмеялся.
– Вы можете думать что хотите! – воскликнул Дюпре и раздраженно щелкнул пальцами. – Но я бы не променял эту маленькую девчушку ни на одну из собравшихся здесь сегодня дам! Она очаровательная – и она настоящая! Клянусь всеми святыми! Быть искренним, настоящим – это огромное достоинство для любого человека ее возраста! Говорю вам, мой дорогой друг, на душе у прекрасной Тельмы какая-то тяжесть, груз, что-то ее мучает. И Бритта, которая видит ее постоянно, это чувствует – но не может говорить на эту тему. Я вам одно скажу – очень жаль, что Тельма так дружна с леди Уинслей.
– Почему? – заинтересовался Лоример, слегка оживившись.
– Потому что… начал было Дюпре и тут же умолк, поскольку в дверном проеме появилась чья-то фигура, и кто-то обратился к французу мелодичным голосом:
– Что вы здесь оба делаете вдали от всех? – спросила Тельма, с улыбкой подходя к молодым людям. – Вы либо отшельники, либо ужасные лентяи! Гости собираются на ужин. На него вы тоже не пойдете?
– Клянусь всеми святыми! – воскликнул Дюпре. – Я и забыл! Я ведь обещал вашей очаровательной матушке, шер Лоример, сопроводить ее на этот самый ужин. Я, будучи рыцарем, теперь должен лететь как на крыльях!
И француз со смехом умчался, оставив Тельму и Лоримера наедине. Она устало опустилась на стул рядом с органом и посмотрела на Джорджа.
