Тельма отвела леди Уинслей в свой будуар, некогда предмет особой гордости матери сэра Филипа. Стены комнаты украшали панели, обтянутые голубым шелком. На нем золотой и серебряной нитью были вышиты цветы. Мебель для комнаты приобрели в одном старинном дворце в Милане. Она была резная, со вставками из черного дерева и серебра. Сюда двум леди, которые ощущали себя утомленными дневными развлечениями и предпочли остаться наедине, подали чай. Леди Уинслей заявила, что ей надо немного отдохнуть, иначе просто не хватит сил для вечернего веселья. Тельма сама была не прочь на время сбросить с себя обязанности хозяйки. Поэтому они решили на какое-то время уединиться и откровенно побеседовать с глазу на глаз. Именно там, в будуаре Тельмы, и именно тогда леди Уинслей открыла Тельме то, что она слышала о близком знакомстве сэра Филипа с актрисой бурлеска Вайолет Вер. Женщины отсутствовали так долго, что через какое-то время Эррингтон заскучал по жене и в нетерпении принялся искать ее. Войдя в будуар, он, к своему удивлению, обнаружил там леди Уинслей – совершенно одну.
– А где Тельма? – спросил он.
– Похоже, она неважно себя чувствует – у нее болит голова или что-то в этом роде, так что она пошла прилечь, – ответила леди Уинслей, которая, судя по ее виду, чувствовала себя слегка смущенной. – Похоже, день был слишком жарким для нее.
– Я пойду и посмотрю, как она, – сказал Эррингтон и повернулся, чтобы выйти из комнаты.
– Сэр Филип! – окликнула его леди Уинслей.
Остановившись, Эррингтон оглянулся.
– Задержитесь на минутку, – мягко продолжила гостья. – Мне уже давно очень хочется сказать вам кое-что наедине. Позвольте мне сделать это сейчас. Вы… вы знаете, что… – Тут леди Уинслей опустила взгляд своих блестящих темных глаз. – Что до вашего отъезда в Норвегию я… я имела глупость…
– Умоляю, не вспоминайте об этом, – сказал Эррингтон мягко, но очень весомо и серьезно. – Я об этом забыл.
– И это очень любезно с вашей стороны! – сказала его собеседница, и ее бледные щеки окрасил легкий румянец. – Но если вы забыли, значит, вы и простили?
– Полностью! – ответил Эррингтон. Тронутый ее печальным, пристыженным видом и дрожащим голосом, он подошел к леди Уинслей и взял ее руки в свои. – Я не думаю о прошлом, Клара! Возможно, я тоже немного виноват в случившемся – да, думаю, так оно и было. Флирт опасное развлечение – и это в самом лучшем случае. – Филип умолк, увидев на длинных ресницах леди Уинслей две блестящие слезинки, и в душе его возникли угрызения совести по поводу того, что он позволял себе думать о ней плохо. – Но теперь мы лучшие друзья, Клара, – продолжил он жизнерадостным тоном, – и я надеюсь, мы сможем всегда ими оставаться. Вы не представляете, как я рад, что вы любите мою Тельму!
– Как ее можно не любить! – тихонько вздохнула леди Уинслей. Сэр Филип отпустил ее руки, разжав свои теплые ладони. Подняв на собеседника полные слез глаза, Клара грустно произнесла: – Вы должны тщательно заботиться о ней, Филип, – она такая ранимая. Я часто думаю о том, что всего одно недоброе слово может убить ее.
– От меня она никогда не услышит такого слова! – ответил Эррингтон с таким нежным, таким любящим выражением на лице, что у леди Уинслей от ревности заболело сердце. – Я должен пойти и посмотреть, как она. Сегодня она потратила очень много сил. Так что извините меня!
Эррингтон вежливо улыбнулся, коротко поклонился и торопливо вышел из комнаты.
Оставшись одна, леди Уинслей горько улыбнулась.
– Все мужчины одинаковы! – произнесла она вполголоса. – Кто бы мог подумать, что он такой лицемер? Любопытно, что он делит свои чувства между такими непохожими женщинами, как Тельма и Вайолет Вер! Впрочем, о вкусах не спорят. Что же касается мужской верности Эррингтона, то я за нее гроша ломаного не дам – как и за его моральный облик!
Клара закончила фразу презрительным смехом и, покинув будуар Тельмы, вернулась к остальной компании.
Тем временем Эррингтон, тихонько постучав в дверь спальни жены и не получив ответа, повернул ручку и бесшумно вошел в комнату. Тельма лежала на кровати одетая, щекой на подушке, так что ее лицо было частично скрыто. Он на цыпочках подошел к ней и тихонько поцеловал ее в лоб. Тельм не шелохнулась – казалось, что она крепко спит.
«Бедная девочка! – подумал Филип. – Она совсем вымоталась. И неудивительно – от этих гостей столько суеты и всяких хлопот! Будет хорошо, если она хоть немного отдохнет до того момента, когда окончательно наступит вечер».
