Эррингтон, стараясь двигаться как можно тише, вышел из спальни. Встретив на лестнице Бритту, он попросил ее без необходимости не беспокоить хозяйку, пока не настанет время включить в саду электрическое освещение. Бритта пообещала, что так и сделает. Глаза девушки покраснели – нетрудно было заметить, что она недавно плакала. Тельма, однако, не спала. Она почувствовала, как муж ее поцеловал. Ее сердце в момент этого прикосновения забилось так быстро, словно крылышки у птички, посаженной в клетку. Когда же он ушел, она повернулась на кровати и страстно прижалась губами к тому месту на подушке, на которое он мимолетно оперся рукой. Затем Тельма медленно встала, едва передвигая ноги, подошла к двери и заперла ее, чтобы к ней в спальню никто не мог войти. После этого она принялась ходить взад-вперед по комнате. Лицо ее было очень бледным и усталым, и с губ то и дело срывались судорожные вздохи.
– Могу ли я поверить в это! – пробормотала она вполголоса. – О нет, на могу! И не поверю! Должно быть, это какая-то ошибка. Клара что-то не так поняла. – Тельма снова вздохнула. – И все же, если все обстоит именно так, то он не виноват. Это я виновата, потому что не смогла угодить. Где и что я сделала не так?
В глубоких голубых глазах Тельмы стояло выражение боли и озадаченности. Вдруг она резко остановилась.
– Нет, это не может быть правдой. – сказала она. – Это на него совершенно не похоже. Но ведь это рассказала Клара, а она так давно его знает! Клара говорит, что когда-то он и ее любил – задолго до того, как встретился со мной. Мой бедный Филип! Вероятно, он очень страдал от той любви! Может, именно поэтому он решил, что жизнь тяжела и безрадостна, и потому решил отправиться в Альтен-фьорд. Ах! Альтен-фьорд!
Из горла Тельмы едва не вырвалось рыдание, но она подавила его.
– Я не должна утомлять его, – снова заговорила она, но на этот раз совсем тихо. – Наверное, я уже каким-то образом это сделала, иначе он не чувствовал бы себя уставшим. Но из того, что я узнала, следует, что мне не стоит задавать ему вопросы. Я не должна создавать у него впечатление, будто я ему не доверяю. Нет, все-таки это моя вина – наверное, я сделала что-то такое, что ему не понравилось, может быть, потащила его куда-то, куда бы сам он никогда не пошел… – Тельма в отчаянии распростерла руки. – О, Филип! Дорогой мой! – воскликнула она всхлипывающим шепотом. – Я всегда знала, что не стою тебя. Но я думала, что моя любовь исправит все мои недостатки!
Слезы заструились из ее глаз, и она повернулась к небольшой нише в стене в форме арки, занавешенной бархатными шторами. Это была ее персональная молельня. Там стояла изящная статуэтка из белого мрамора, изображающая Деву Марию с младенцем. Тельма опустилась на колени и, закрыв лицо ладонями, некоторое время стояла так. Когда она встала, она уже почти успокоилась, хотя ее лицо все еще было очень бледным. Она умыла лицо холодной водой, привела в порядок растрепавшиеся волосы и отправилась вниз, где наткнулась на мужа, который снова решил взглянуть, как он сказал, на «спящую красавицу».
– Ну наконец-то! – радостно воскликнул он. – Ты достаточно отдохнула, любимая?
– Да, это так! – мягко ответила Тельма. – Мне стало стыдно, что я такая ленивая. Ты хотел меня видеть, Филип?
– Я всегда хочу тебя видеть, – последовал ответ. – Без тебя я не могу чувствовать себя счастливым.
Тельма улыбнулась и вздохнула.
– Ты говоришь это, чтобы доставить мне удовольствие, – сказала она немного грустно.
– Я говорю это, потому что это правда! – заявил Эррингтон гордо, обняв жену одной рукой за талию и сопровождая ее вниз по лестнице. В этот момент отовсюду раздались восторженные восклицания, потому что вокруг дома внезапно вспыхнуло множество электрических лампочек. Картина получилась просто волшебная. Электричество, которое не так давно поставили на службу человеку, за несколько мгновений осветило пространство сада, украсив его разноцветными огоньками и превратив его в пещеру с сокровищами, открытую Аладдином. Каждое дерево, каждая клумба были озарены красным, голубым, зеленым светом. Фонтаны испускали пульсирующее янтарное и аметистовое сияние на фоне темного неба, в котором совсем недавно взошла золотистая луна. В свете ламп можно было разглядеть в тени темные фигуры нескольких пар – очевидно, тех, кого связывали романтические отношения и кто собирался оставаться на воздухе, даже несмотря на то, что ансамбль уже начал играть музыку, которая призывно вырывалась из открытых окон картинной галереи.
