И пара отправилась на итальянские озера. Очень многие уехали из города – все, кто обладал свободным временем и достаточными деньгами, чтобы избавить самих себя от приближающейся ненастной английской зимы. Кто-то уже убыл, кто-то только собирался это сделать. Бо Лавлейс уехал на озеро Комо. Джордж Лоример вместе с Дюпре – в Париж. Гостей у Тельмы стало совсем мало – у них с Филипом бывала разве что леди Уинслей, которая теперь навещала Эррингтонов чаще, чем раньше, и всякий раз проводила у них много времени. Казалось, она искренне привязана к Тельме, и сама Тельма, слишком простодушная, чтобы вообразить, что такая дружба может быть притворством, платила ей той же монетой. Она давала леди Уинслей то, что той никогда не удавалось получить ни от одной другой женщины, – чистые, искренние и совершенно бескорыстные и беззаветные любовь и дружбу, как будто они сестры-близнецы. Но был в доме один человек, которого очарование и сладкие речи не могли обмануть: Бритта. Заглядывая временами в красивые томные глаза ее светлости, девушка всякий раз ощущала недоверие к ней, и в ее собственном взгляде в такие моменты появлялось выражение вызова. Она видела, что близкие, доверительные отношения между Тельмой и леди Уинслей выстроены так, что приносят выгоду только Кларе, и что на самом деле леди Уинслей испытывает к ее госпоже скрытую неприязнь. Однажды она попыталась поговорить об этом с Тельмой, но та настолько изумилась и стала так упрекать Бритту, что та не решилась продолжать.
– Мне очень жаль, Бритта, – сказала тогда ее хозяйка, – что ты не любишь леди Уинслей, потому что мне она очень нравится. Ты должна проникнуться симпатией к ней – ради меня.
Но Бритта упрямо сжала губы и покачала головой. Однако пытаться затевать разговоры на эту тему она пока больше не стала, решив подождать и посмотреть, как события будут развиваться дальше. Через какое-то время она довольно близко сошлась с горничной леди Уинслей, Луизой Рено, и Бриггзом. Девушка выяснила у них много интересных подробностей, до этого представлявших для нее загадку, которую она уже давно мучительно пыталась разгадать, так и не решаясь прийти к какому-то определенному выводу.
По возвращении в город Тельма была невыразимо шокирована внешностью секретаря ее мужа, Эдварда Невилла. Поначалу она его едва узнала, настолько сильно он изменился. Он всегда несколько сутулился, но теперь плечи его клонились вперед так, словно со времени их с Тельмой последней встречи прошло двадцать лет. Его волосы, в которых еще недавно лишь кое-где виднелись серебристые пряди, теперь совершенно поседели. Лицо стало страшно худым и очень бледным. В то же время глаза на контрасте казались огромными, и в них стояло беспокойное выражение, словно Невилла мучила какая-то навязчивая мысль, временами доводящая до безумия. Он так нервно и подавленно съежился под взглядом Тельмы, что она даже подумала, что он, должно быть, по каким-то причинам невзлюбил ее. Из деликатности она не стала ни о чем расспрашивать Невилла, но, беспокоясь о нем, решила поговорить с мужем.
– Мистер Невилл что, слишком много работает? – поинтересовалась она как-то раз. – Он выглядит совершенно больным.
Ее вопрос, казалось, смутил Филипа – он покраснел и несколько сконфузился.
– Правда? О, кажется, он плохо спит. Да, я помню, он говорил об этом. Видишь ли, потеря жены очень тяжело на нем сказалась. Он до сих пор не теряет надежды на то, что… ну, он все время пытается – ты понимаешь! – вернуть ее.
– Ты думаешь, ему когда-нибудь удастся найти ее? – спросила Тельма. – Помнится, ты говорил, что это безнадежный случай?
– Ну да, я в самом деле так считаю. Но, понимаешь, перечеркивать его надежды тоже было бы неправильно. Кто знает? Может, в один прекрасный день она снова появится… Кое-какие шансы на это есть!
– Жаль, что я не могу помочь ему искать ее. Его глаза полны горя, – с состраданием произнесла Тельма и задумчиво добавила: – Почти как глаза Сигурда в отдельные моменты.
– Ну, Невилл вовсе не теряет рассудок, – торопливо возразил Филип, – он человек очень терпеливый, разумный и прочее. Не беспокойся за него, Тельма, он в порядке!
И Филип торопливо зашелестел газетами и начал разговор на другую тему. Его смущение привело к тому, что Тельма стала время от времени задумываться, что могло стать причиной. Но ей и без того хватало тем для размышлений, а потому через некоторое время она забыла об этом разговоре. Между тем он, строго говоря, мог бы стать ниточкой, подергав за которую можно было быстро обнажить всю цепь событий, потрясших жизнь самой Тельмы до основания. Однако леди Уинслей считала, что связать ее с темой актрисы бурлеска Ваойлет Вер и восхищением, которое якобы испытывал по отношению к этой скандально известно звезде сэр Филип, практически невозможно.
