— А ты? — ее голос задрожал.
— А я быстренько сверну пару шей бешеным. Это мерзкое племя не извести. Со всех щелей прёт, зараза.
Не давая ей испугаться еще больше, я побежал вперед, мгновенно перекинувшись в волка. В кусты завернул уже зверь.
Проскользнув мимо деревьев, вылетел на дорогу. Запрыгнул первой псине на спину и дернул хребет. Эта мразь ничего и понять не успела.
Второй бешеный отскочил и решил обойти меня по кругу. Мужик, не будь дураком, спешно залез на свою телегу и, не разбираясь, кто здесь кто, пробрался на козлы. Стегнул лошадь. Повозка медленно тронулась. Мальчишки смотрели на меня, не мигая. Столько ужаса в детских глазах.
Развернувшись, я бросился на второго бешеного.
Он, уклонившись, рванул в заросли в сторону Касси. Я очень надеялся, что она послушается меня. Не хотел снова убивать при ней. Пробежав немного, зажал пса в кустах и вырвал ему глотку.
Не оборачиваясь, бросился обратно.
Касси продолжала сидеть на лошади. Будто вообще не двигалась все это время. Бледная, подбородок трясется. А как меня заметила, так сжалась, словно я ее сейчас убивать буду.
Перекинувшись, я поднялся на ноги. Сделал шаг к ней, но она отпрянула. Да так резко, что лошадь взбрыкнула. Только чудом удержавшись в седле, Касси вцепилась в гриву, так что костяшки пальцев побелели.
— Я ведь сказал, что здесь безопасно, почему ты дрожишь?
— У тебя кровь, — она показала пальцем на мой подбородок.
Поморщившись, я провел по лицу ладонью и заметил красные разводы на пальцах. Вытащив из кармана штанов небольшой платок, взглянул на свою орину.
— Может, поможешь оттереть? Я ведь не вижу.
Подумал, что сейчас заплачет и попытается сбежать. Но нет, моя девочка себя переборола. Собралась и неуклюже спустилась с лошади. Качнулась на нетвердых ногах, но устояла. Выдохнула и вскинула голову. Гордый воробышек.Сообразив, что ей трудно идти, сам шагнул к ней. Протянул платок.
Она его взяла и, подняв руку, неуклюже принялась тереть мне подбородок, при этом кусая нижнюю губу. До крови.
— Не нужно, — я коснулся пальцами ее рта. — Ты причиняешь себе боль, Касси.
Она вздрогнула, и по ее щеке скатилась слеза. Всего одна, но мне этого было достаточно.
Потянувшись, я схватил ее в объятия и прижал голову к своей груди.
— Там дети были, Касси. А я не зверь, у меня душа есть. Мог пройти, да, но кем бы я был тогда? Всего два пса, для меня это ничто. А для них — спасение жизни.
Понимал, что говорю сбивчиво, но как уж выходило. Она пыталась кивать, делать вид, что все понимает, а сама хваталась за мою куртку, как будто от этого зависела ее жизнь.
— Касси, ну в чем дело?
Она подняла голову и посмотрела на меня так, что я сглотнул. Такого ужаса я давно в глазах женщины не видел.
А тут моя женщина!
Нет, ну надо же быть такой несообразительной дурой!
Понятно, что Руни было скучно возвращаться в родные края одному, вот и решил взять себе попутчицу, чтобы развлекала, а я... А я бестолочь непрошибаемая.
Ну что стоило с ним поговорить? О чем только, до сих пор не понимала.
Я стояла посреди небольшой полянки и, не отрываясь, смотрела на кусты, за которыми он исчез. Вокруг полная тишина. Только ворона каркала.
И что теперь? Куда мне?
Душу волной затопляла паника. Ужас! Нужно было бежать вслед за ним. Извиняться за свое высокомерие. Топтать гордость, которая нашептывала мне, что с оборотнями не о чем и беседы вести.
Да как ни о чем? Он оказался таким интересным мужчиной и совсем не был похож на бешеных. Приятный и мягкий, несмотря на то что убивал при мне жестоко и без промедления.
Но он сжалился надо мной, пропащей.
А я сама все испортила! Закрыв глаза, выдохнула. Сумки оставил, лошадь тоже. Да только толку с того.
Страх змеиными кольцами сдавил сердце, его отчаянный стук отдавался в ушах.Дальние кусты затрещали, и я с надеждой подалась вперед. Может, передумал? В этот момент захотелось плакать.
Хоть бы решил вернуться!
Показался волк.
Моргнув, я отпрянула. Смотрела на него пристально, не понимая, что не так. Руни обернулся и встал.
Душу обдало холодом. У него была кровь на лице.
Зажмурившись, почувствовала дикий стыд. Он там сейчас землю от бешеного отродья избавлял, а я его в предатели записывала.
Он что-то говорил, да только я слова слышала, а смысл понимала с трудом. Указала на его лицо и что-то пробормотала. Казалось, тело живет своей жизнью, в то время как душа разрывается между чувством вины и радостью, что вот он стоит передо мной с платком в руках. Просит о чем-то.
Неуклюже спустившись с лошади, пошатнулась. Руни поспешил ко мне с этой тряпицей. Я забрала ее и принялась отирать кровь, а перед глазами стояла иная картина.Сухие бордовые капельки на личике спящей Сабрины. Как корочки. Они раздражали меня, злили. Хотелось их стереть, но не было времени. Сестра была слишком тяжелой, и я не могла ее долго нести. Постоянно останавливалась, чтобы отсидеться. Руки ныли и отказывались подниматься.
