Они наконец опустились к съезду машин, те выстроились перед алой дорожкой, по очереди выпуская людей. Фэррон сжала зубы: пресса — множество людей, настоящее живое море. Хорошо, хоть над ковром был навес, закрывающий его сверху. В этот раз никто не сможет стрелять с крыши. Но такая активная толпа напрягала. Лайтнинг мысленно проверила остроту своих реакций… Казалось, впереди нет серьезных опасностей.
Когда пришла их очередь выходить, Фэррон, зная правила телохранителей, открыла дверь машины. Она должна была выйти первой, чтобы проверить обстановку и выпустить принца. Но хлопок его двери разрушил надежды Лайтнинг выполнить свою работу правильно.
Фэррон и Кэлум практически одновременно покинули машину. Ноктис даже успел подать ей руку под вспышками фотокамер. Лайтнинг вначале проигнорировала её, обводя взглядом журналистов, снова пытаясь вычислить, откуда может исходить опасность.
— Ваше Высочество, не нарушайте протоколы, — тихо, почти шёпотом выдавила Лайтнинг из себя, в конце концов взяв Ноктиса за руку, чтобы быть к нему ближе и лучше чувствовать возможные атаки на Кэлума.
Ноктис в такой близи к девушке лишь скользнул взглядом в глубину её выреза на груди и резко отвернулся. В машине он и не рассмотрел, во что Фэррон одета… Слишком открытые плечи, шея … грудь. С короткими и асимметрично стриженными волосами, верх Лайтнинг был почти неприлично оголен.
— Чудесное платье, — тихо и напряжённо в тон ей сказал Ноктис. Лайтнинг мысленно взмолилась, чтобы щеки её не так явственно покраснели, как у зеркала. — Продолжаешь поднимать свою «репутацию» у подчиненных? — через силу улыбнулся Ноктис, смотря на вспышки камер журналистов. В ответ Кэлум почувствовал, как пальцы девушки непроизвольно сжались на его кисти. Улыбка Ноктиса стала чуть хищной, будто зверь почувствовал первую кровь соперника.
Ноктис колол и бил по болевым точкам — снова. И Фэррон решила просто игнорировать это.
— Держитесь за моей спиной, пока мы находимся в опасной зоне, — сказала она и наконец отпустила его руку, стараясь сделать шаг вперед. Ноктис удержал её за локоть и повернул к себе лицом.
— По протоколу… — говорил сквозь зубы принц, — Я должен открывать дверь машины и вести под руку девушку, которую сопровождаю. — Они встретились взглядами, Лайтнинг хотела возразить, но не успела. — Зачем этот маскарад, если все и так сразу поймут, что ты мой телохранитель?
Фэррон не знала, что ответить. Рапсодус не прикладывал к этому наряду инструкций по поведению.
А Ноктис вдруг понял, что победил, и сразу поплыл в океане её хрустальных глаз. Кэлум её уел, да так, что Лайтнинг от бессилия лишь приоткрыла пухлые губы на вдохе. Хоть так бери и срывай заслуженный поцелуй. Тягучее мгновение разбил Игнис, перехватив Фэррон под руку и беря на себя обязанности сопровождающего девушки.
— Держите себя в руках хотя бы при прессе, — услышал его слова принц.
Паршивая сцена вышла у машины. Интересно, как интерпретируют её в завтрашних статьях?
Ноктис украдкой дернул за воротничок рубашки. Он пообещал Шиенции игнорировать девчонку и с лету чуть не сорвался на такой мелочи. Ноктис знал, что на самом деле это случилось из-за Гладиолуса. Слишком ярко всплыла в голове Кэлума вчерашняя сцена.
Алый узор, как цветок хризантемы, нарисованный яркой краской по стеклу…
Он не желал, чтобы это повторилось, поэтому так быстро открыл дверь и вышел первым, подавая руку Фэррон.
***
Шиенция крепко держал Лайтнинг за руку и в зале, но не разговаривал с ней. Фэррон это устраивало, так как они оба не намеренны были отходить от принца ни на шаг и все своё внимание посвящали Кэлуму. В единении они стояли чуть позади принца, мысленно сканируя каждого, кто подходил к наследнику Люциса. Игнис анализировал слова и поведение обращавшихся, за глаза давая едкие комментарии Ноктису. Фэррон же оценивала степень опасности всех приближавшихся к Кэлуму… Точнее без остановки читала их возможные действия. Эмпатией их сканировал Зак, отстававший от них всего на полшага.
Иногда Ноктис представлял своего советника и его спутницу. Большего Фэррон не удостаивалась, Ноктис лишний раз даже не смотрел в её сторону.
К принцу, как на конвейере, подходили люди. Одни представляли других, те третьих. И все разговоры были похожи, как похожа одна капля дождя на другую - формы тягучие, разные, но суть одна. Безэмоциональное сочувствие к потерям Люциса и самого Кэлума, рассуждения о политических взглядах принца, его целях.
Переливы живой музыки в зале терялись за этими разговорами и звоном бокалов. Официанты курсировали между гостями с подносами, незамеченные людьми, говорившими о политике, людьми, решавшими чужие судьбы, но неспособными смотреть перед собой.
