— Коля, не напрягайся, я не жду от тебя такого рвения, — я усмехнулся и сам уселся на место водителя.
— Ну что застыл? Прыгай в салон — и поехали.
— Владимир Тимофеевич, не по инструкции же! — Коля был в замешательстве. — Это я должен вас возить, а не наоборот.
— Знаешь, Коля, половиной тех инструкций можно задницу подтереть — устарели давно. Некоторые еще со времен Дзержинского не изменились. А времена меняются, Николай. Впрочем, основа остается прежней, на первом месте всегда — безопасность.
— Вы правы, товарищ полковник, — ответил Николай.
Я выехал на Кутузовский, после свернул на МКАД. Уже выехав из столицы, заметил возле заправки вывеску. Наверное, внимание привлекло название: «Подсолнух». Ниже было написано: «Семейная столовая Ивановых». Интересно проверить, как идут дела у подобных предприятий. Недавно появившихся в Союзе не без моего скромного участия.
Оставил Волгу на стоянке и кивнув водителю, сказал:
— Давай, Коля, присоединяйся.
В столовой было уютно, обстановка скорее подходила для кафе. Народу было не протолкнуться — водители с заправки, дачники. В этом небольшом заведении, оказывается, продавали еду на вынос. Можно, конечно, поесть и в зале, но у людей, спешащих покинуть душную Москву, новая услуга пользовалась большим спросом.
Мы с Николаем сели за столик, и тут же рядом с нами появилась официантка — милая девушка в синем платье в горошек с белым воротником и короткой, до середины бедра, юбке. Кокетливая кружевная заколка в светлых волосах, собранных на затылке. Белый фартучек обшит кружевом и украшен вышивкой — естественно, подсолнухами. Совсем молоденькая девчонка, наверное и двадцати еще нет.
— Тебе бы учиться, — влез я с непрошеным советом, — а ты тут еду разносишь.
— А я и учусь, — не смутившись, весело ответила официантка. — В институте народного хозяйства, на факультете «Экономика общественного питания». А здесь я родителям помогаю. Что будете заказывать?
Она протянула нам меню и извиняющимся тоном добавила:
— Простите, что так тесно. Когда родители открывали столовую, не думали, что будет такой ажиотаж. Это все из-за еды на вынос. Большой спрос на готовые обеды. И сдобы много печем. Вот только вентиляторы не справляются, жарко очень.
— Так столики на улицу вынести — и вопрос с местом решен будет, — посоветовал я. — И с духотой тоже. На улице всяко прохладнее.
— Хотели, но санэпидемстанция запретила. Там столько согласований надо получить, что просто невозможно это сделать. Возле заправочной станции нельзя по технике безопасности столики выставлять. Триста метров надо, чтобы от заправки было. А у нас двести восемьдесят восемь — приезжали, замеряли рулеткой. Всего из-за двенадцати метров отказали… Ой, заболталась, простите. Что вам принести? — девушка взглянула на Николая и покраснела, вдруг застеснявшись.
Николай, конечно, видный парень — синие глаза, светлые кудри, румяный и курносый. Такому гармонь в руки, фуражку с лаковым козырьком и начищенные юфтевые сапоги — будет первый парень на деревне, как раз такой типаж. Он нравился девушкам, но пока был не женат.
Лейтенант от взгляда девушки тоже смутился, выронил меню, нагнулся подобрать его и зацепил край скатерти, потянув за собой. Я едва успел подхватить графин с водой и стакан с салфетками.
— Вот что, красавица, принеси нам просто бутербродов и чай, — поспешил я разрулить неловкую ситуацию.
— У нас булочки свежие… — пробормотала девушка. — Сами печем.
— И булок неси.
Она убежала, а я посмотрел на своего водителя, сидящего за столом с красными ушами, и усмехнулся. Попал парень!
День подходил к концу. Николай привез меня в Кратово уже к шести часам вечера. Предстоял серьезный разговор с семьей и я не знал, как его начать. Но оказалось, что переживал зря. Новость о переезде вызвала бурный восторг дочек, удивление жены и возмущение тещи. Но с тещей у нас уже был разговор перед поездкой по Сибири.
— Квартира на Кутузовском. Эту придется сдать. Валентина Ивановна, вы прописаны в Серпухове. Ваши деревенские родственники уже освободили жилплощадь? В любом случае, пора уже собирать вещи. С машиной я договорюсь.
— Все, мать не нужна, можно ее на помойку выкинуть на старости лет!
Она демонстративно вышла, хлопнув дверью. Закрылась в зале, включив телевизор погромче. Светлана хотела побежать за ней, но я удержал ее.
— Присядь, разговор действительно серьезный. Я понимаю, ты любишь маму, и девочки ее любят, но ей придется вернуться в Серпухов. Света, завтра пишешь заявление на увольнение. И не возражай. Я иду на повышение и по соображениям безопасности тебе лучше находиться дома и при детях.
— Володя, я бы не хотела бросать работу. И вообще не хотела бы менять что-то. Переезжать тоже не хочу. У нас же все так хорошо. Зачем? — Светлана вздохнула и с сожалением оглядела кухню. — И в Кратово мы давно живем, и друзья у нас тут, и знакомые.
