Что тут скажешь? Кажется, воспитатель из меня не получится, потому что я не выдержал и рассмеялся.
Обе дочки с удивлением уставились на меня, открыв рты. Уж такой реакции отца на свои проказы они точно не ожидали. Отсмеявшись, я снова постарался придать лицу серьезное выражение:
— Лена, давай договоримся, что ты больше так не делаешь? Не хотят дружить эти — не надо. Подружишься с другими.
— Папа, это еще не всё! — Таня во всю старалась переключить мое внимание со своих оценок на поведение сестры. — Представляешь, она зашла в мой класс, посмотрела на мальчиков, потом показала на одного пальцем и такая говорит: «Назначаю тебя своим Сережкой из параллельного класса». Ничего себе! Надо мной потом одноклассники весь день смеялись!
— Что ж, сочувствую Сережке, — я действительно сочувствовал — с него ведь наверняка смеялись не меньше, чем с Тани. После такого даже кличка приклеиться может. Дети — они такие. Но если Леночка что-то вбила себе в голову, то с пути ее уже не свернуть.
— А он и не Сережка вовсе, он Игорь! — Таня сердито посмотрела на сестру.
— А что мне было делать, если я у себя в классе Сережу не нашла? — Танечка искренне не понимала, в чем она не права. — Папа, а можно мне вернуться в старую школу?
Мне пришлось отрицательно покачать головой.
— Так, дорогие мои, понимаю, вам сейчас очень трудно. Новые учителя, новые предметы, незнакомые люди вокруг. Но это пока. Скоро вы всех узнаете, со многими подружитесь. Все будет в порядке. Вы ужинали?
— Нет! Мы тебя ждали, — ответила Таня.
— Ну так пойдемте что-нибудь приготовим.
— А можно снова шоколадную колбасу? — облизнулась Леночка. — Она такая вку-уусная!
— Боюсь, что сегодня не получится. Что у нас еще есть в холодильнике?
— Всё есть! — хором ответили дочки.
Посовещавшись, решили поужинать гречневой кашей. Пока я помешивал набухающую гречку, Таня нарезала колбасу и поставила на плиту сковороду.
— Гречка особенно вкусная с жареной колбасой! — озвучила она факт, который в нашей семье был общеизвестным и не подлежал сомнению.
— А я гречку больше с молоком люблю! — возразила сестре Леночка. Скорее всего просто для того, чтобы поспорить — я прекрасно помню, с каким удовольствием она уплетала гречку с колбасой несколько дней назад.
— Хорошо, Лена, тебе сделаем с молоком, — попытался успокоить я младшую дочь, но не тут-то было:
— А вот и не сделаете! Молоко-то у нас кончилось! — скорее радостно, чем расстроено воскликнула Леночка.
Вот незадача! Молоко в холодильнике всегда должно быть — это как правило. К счастью, магазин имелся в нашем же доме, сбегать не проблема. Я оставил девочек кашеварить, а сам сгонял за молоком. На всякий случай купил и пачку уже заканчивающегося «Геркулеса» — самой популярной у дочек утренней каши.
Поужинав, мы сели смотреть кино и я совершенно неожиданно для себя — это после кофе-то — заснул перед телевизором. Девочки не стали меня будить, улеглись спать сами, а я так и проспал до утра на диване.
Утро, как всегда, было шумным и суетливым. Хорошо, что приготовление завтрака взяла на себя супруга — мне пожарила яичницу с «Докторской» колбасой, девочкам сварила «Геркулес» с маслом и парой ложек сгущенки. Потом, проводив дочек, отправившихся в школу, Света устало опустилась на стул. Выглядела она не очень-то хорошо.
— Света, как-то ты не очень хорошо выглядишь, — обеспокоенно сказал я. — Кажется, тебе надо будет лечь в больницу. Обследоваться.
Я приложил ладонь к ее лбу:
— Температуры нет. Уже хорошо.
— Володь, да все нормально. Просто голова немного кружится, — Света принялась убирать со стола.
— Я сам уберу, иди в кровать.
— Ты на работу опоздаешь, — вяло возразила жена.
— Ничего страшного, иди, приляг.
Убрал со стола, быстро помыл тарелки. Заглянул в спальню — Света спала. Не стал ее будить, собрался и вышел в подъезд.
На площадке столкнулся с соседкой. Той самой, что была кумиром нашей младшенькой. Попытался вспомнить ее имя. Не сразу, но получилось.
— Здравствуйте, Олимпиада Вольдемаровна! Как хорошо, что я вас встретил!
— Чем могу помочь, юноша?
Соседка всех, кто младше пятидесяти, называла юношами. Одета она была эффектно, если не сказать экстравагантно. Яркий, вырвиглазного цвета плащик, под ним фиолетовый костюм, на голове шляпка с пером, кажется, фазаньим — у Брежнева такое же на его охотничьей шляпе. Соседка стояла возле лифта, натягивая на руки перчатки.
— Вы кого-то ждете? — поинтересовался я.
— Что вы, молодой человек! Вы же видите — я надеваю перчатки, — сказала она с придыханием, примерно таким же тоном, как если бы говорила: «Я видела живого Ленина на броневике в семнадцатом году». — Приличная женщина никогда не выходит из дома без перчаток. Так чем я могу быть вам полезна?
— Нашим девочкам репетитор нужен. Точнее — два. По английскому языку и по математике. Не могли бы порекомендовать кого-нибудь?
— Я подумаю, что можно сделать, — важно кивнула Олимпиада Вольдемаровна и нажала, наконец, кнопку лифта.
Я поблагодарил, но лифта не стал ждать, попрощался и спустился по лестнице.
Николай стоял у машины и курил, поглядывая в сторону подъезда.
