В Ростове меню ничем особо не отличалось от московского. Разве что свежих салатов оказалось побольше. Я взял омлет и салат из помидоров со сметаной, чай и пару рогаликов. Нормальный, легкий завтрак. Быстро поев, отправился на улицу Энгельса, в серое здание местного КГБ.
Войдя в кабинет отдела кадров, сразу распорядился:
— Пригласите Авруцкого. В принципе, все основные дела я сделал, осталось только переговорить с ним.
Авруцкий появился через пять минут.
— Циркуляр от Цвигуна получили? — спросил его.
— Да. Как раз перед вашим приездом обсуждали, — ответил Авруцкий. — Схема, в принципе, понятна. Новое управление создано для того, чтобы старые управления не расслаблялись.
Я усмехнулся:
— Зрите в корень, Виктор Петрович. И думаю, что задача организовать отдел собственной безопасности в Ростовской области ляжет на ваши плечи. Если будут вопросы — обращайтесь ко мне напрямую. И еще — Соколова я у вас забираю.
— Вообще-то это мой лучший кадр и у меня на него большие планы. Были… Но, если в Москве решили так, значит так.
— Тогда мне остается только попрощаться, — я встал, начал собирать в папку документы.
— А может все-таки рыбалочка, ушица, костерок?.. — попытался в очередной раз соблазнить меня местными развлечениями Авруцкий.
— Простите, но как-нибудь в следующий раз. В Москве очень много работы, — отказался я под благовидным предлогом. Обижать в принципе неплохого человека не хотелось, но настроения на отдых не было совершенно.
Авруцкий лично довез меня до аэропорта и всю дорогу рассказывал, где какая рыба на что ловится, и что неплохо можно зайти с сетью. Попутно дал несколько советов по приготовлению маринада для шашлыка и рецепт, как он сам выразился, царской ухи.
Что мне понравилось — думал он о том же, о чем говорил. Один из редких людей, у которых мысли и слова не расходятся. Надеюсь, что его дела тоже не расходятся со словами, и рыбалка будет отличной. Когда-нибудь потом, может следующим летом…
Незаметно кончился тревожный сентябрь. Надеюсь, наступивший октябрь будет более спокойным. Пока, слава Богу, больше ничего не взрывалось, лифты не падали, покушений на Генсека тоже не было. В Москве жизнь вошла в привычную колею. Учеба, работа, частые встречи с Леонидом Ильичом Брежневым. Скандал, вызванный арестом Яковлева утих. В кулуарах какое-то время обсуждали это событие, но слухи, если их не подогревать, обычно затихают за пару недель. Министерство иностранных дел как-то умудрилось снять волну обсуждений в западной прессе. К началу октября уже и не вспоминали о Яковлеве. Какое-то время шептались об аресте Пигузова, но поскольку это были дела безопасников, сильно не возмущались — тоже прошло, как обычная сплетня.
Леонид Ильич Брежнев попросил меня приехать как раз перед принятием Конституции. Шестого октября я предупредил жену, что останусь с ночевкой в Заречье, и сразу после учебы поехал туда.
Ужинали, как обычно, за маленьким столом вчетвером. Кроме Виктории Петровны с нами был Миша Солдатов. Поначалу разговор шел вокруг обычных тем. Леонид Ильич интересовался, как детям живется на новом месте, довольна ли моя супруга новой квартирой, и другими мелочами. Солдатов быстро поел и ушел, вернувшись к работе.
— Витя, — обратился Брежнев к супруге, когда та тоже закончила ужинать, — ты иди пока, телевизор там посмотри или книжку почитай. Нам с Володей поговорить надо. О делах.
— Да поняла уже, — Виктория Петровна слегка улыбнулась, — но не засиживайтесь долго. Тебе перед завтрашним мероприятием выспаться надо.
Она встала, обошла стол и, положив руки на плечи Леонида Ильича, поцеловала его в щеку. Брежнев накрыл ее руку своей ладонью и, подняв голову, посмотрел на супругу с такой любовью, что я поразился. Обычно у людей, занимающих столь высокие посты, чувства остывают — другие заботы забивают голову. Но вот чтобы так, на протяжении всей жизни, по-прежнему любить друг друга и чувствовать такую нежность — это редкость.
Леонид Ильич проводил теплым взглядом супругу. Подождал, пока Виктория Петровна закроет за собой дверь, и повернулся ко мне.
— Сейчас очень не хватает сигареты, — сказал Генсек. — И не потому, что курить хочу, а просто привык, что в руках сигарета, а перед глазами дымные разводы.
Я покачал головой, выражая недовольство:
— Кто-то из ученых сказал: если помнишь, что бросил курить — значит не совсем бросил.
— Эти умники знают, что говорят… — с некоторым недовольством пробурчал Брежнев. Придвинув поближе чайник, он налил в кружку ароматный напиток, положил кусочек рафинада. Он медленно водил ложкой, наблюдая, как тает сахар и молчал. Я тоже молчал, не мешая Леониду Ильичу собираться с мыслями.
— Завтра хочу обратиться к народу. И приготовил сюрприз для наших кремлевских старцев. Не простят они мне этого, чую, не простят.
— Тут как в кулинарии: многое зависит не от того, что вы приготовили, а как вы это подали.
