— Хорошо живет наша торговля, — продолжал Цинев, — как говорится, красиво жить не запретишь. За них стоит порадоваться и тщательно изучить источник их благосостояния. Этим займется наш доблестный ОБХСС. Но вот что делал в таком месте мой первый заместитель, причем в совершенно непотребном виде, я не имею представления. И уже подписал приказ о проведении служебного расследования, а на это время Чурбанов отстранен от выполнения своих обязанностей. Не буду кривить душой, я с удовольствием подпишу приказ о его увольнении по итогам расследования. Толку с него вообще как с козла молока, такого бездельника в своих замах устал терпеть.
— Давайте не будем предвосхищать результаты расследования, — прервал тираду Цинева Вадим Николаевич. — Здесь упоминали кафе «Лира». Владимир Тимофеевич, если я не ошибаюсь, в семь вечера у вас там назначена важная встреча, — Удилов посмотрел на часы. — Уже восемнадцать тридцать, вам стоит поторопиться.
Я удивился — откуда он знает о встрече? Но сейчас не время для таких вопросов, поэтому, простившись с участниками совещания, я поспешил покинуть кабинет председателя Комитета.
— Володя, Леонид Ильич просил, чтобы ты лично доложил ему сегодня же вечером, — напомнил Рябенко, когда я уже выходил в приемную.
— Будет сделано, — обернувшись, ответил я и вышел, закрыв за собой дверь.
Пока ехал с Лубянки на встречу, думало кафе «Лира». Место культовое — в 1970-х славилось своей атмосферой и интерьером «под Запад», барной стойкой с коктейлями, соответствующей музыкой и публикой. А в конце 1990-х годов «Лира» была закрыта и на ее месте открылся первый московский «Макдональдс». В общем, поменяли шило на мыло.
Кстати, о котлетах с булкой… В животе заурчало. Надо же, сегодня снова так забегался, что за весь день и не вспомнил о еде. Пользуясь случаем, надо будет сейчас исправить эту ситуацию.
На входе в кафе меня остановил швейцар Костик — легендарная личность в определенных кругах Москвы. Он отличался военной выправкой, интеллигентным лицом и умением вежливо хамить. Пройти его «фэйс-контроль» было еще тем квестом. Помню, у «Машины времени» в 90-х целая песня вышла, посвященная этому кафе и его швейцару. Так и называлась «Кафе Лира»:
У дверей заведения — народа скопление, топтание и пар.
Но народа скопление не имеет значения — за дверями швейцар.
Неприступен и важен, стоит он на страже боевым кораблем.
Ничего он не знает и меня пропускает лишь в погоне за длинным рублем.
И в его поведении говорит снисхождение.
Раньше, в моей прошлой жизни, я не сталкивался с этим персонажем, но сейчас в полной мере оценил его «харизму». Костик за пол секунды «оценил» меня и прямо-таки рефлекторно преградил дорогу:
— Прошу прощения, мест нет. И вы, прошу прощения, кто такой? Депутат? Артист? Или у вас заказано?
И сам же ответил на собственный вопрос:
— Нет, не заказано. И не депутат. А почему ведете себя, как депутат?
— А потому что меня здесь ждут, — не вдаваясь в долгие дискуссии, я просто показал корочки.
Костик поморщился, но возражений больше не имел. С явной неохотой пропустил меня. Правда, спустя пару секунд уже отрывался на следующем желающим посетить кафе, отшивая его с помощью «вежливого хамства».
В гардеробе я сдал дубленку представительному, осанистому гардеробщику. Подумал мимоходом, что такого проще представить дворецким где-нибудь в английском поместье, чем у вешалки с номерками. Только вошел в зал, как меня накрыла волна ароматов. Пахло цитрусовыми — еще одна отличительная особенность кафе «Лира». Шла вечерняя программа, в углу на небольшой эстраде играл джазовый квартет: ударник, пианист, саксофонист и длинноволосый парень с контрабасом.
Публика в зале собралась разношерстная. А основном творческая богема и те, кого в 21-м веке назвали бы «золотой молодежью» — то есть корчившие из себя непонятно кого детки богатых родителей.
Осмотрев зал, я не увидел адвоката, назначившего мне встречу.
— Вы знаете, у меня здесь назначена встреча, — сообщил я администратору, — но я не наблюдаю человека, который должен меня ждать.
— Если встреча, то вам стоит подняться в бар.
Я так и сделал. Прошел к лестнице, которая находилась справа от входа, поднялся на второй этаж. Правда, слово «этаж» тут можно применить с натяжкой. Помещение больше походило на мансарду. Однако у барной стойки Окуня тоже не было. Бармен, человек лет тридцати, темноволосый, крепкий, протирал стойку мокрой тряпкой. В ответ на мой вопрос он молча указал глазами на дверь в туалет.
Я подошел, потянул дверь на себя — она оказалась открытой. Внутри помещения обнаружилось пару рукомойников и три туалетные кабинки. Из одного крана текла тоненькая струйка воды, а на раковине я заметил несколько капель свежей крови. Из туалетной кабинки донесся тихий булькающий хрип. Однако когда я попробовал просканировать чужие мысли — не услышал ничего.
Подскочил к кабинке и с силой дернул дверцу.
Тут же на меня выпал адвокат Окунь. Рефлекторно подхватил его. На пол, на меня, на валяющийся тут же портфель адвоката хлестала кровь из его перерезанного горла.
