— Пойдемте, я вас отведу, — предложил гардеробщик. — Здесь на первом этаже еще один есть. Там поприличнее, и мыло тоже есть, и переодеться будет удобно.
Удалось немного привести себя в порядок. Минут через десять привезли одежду — брюки и рубашка прямо из магазина, с этикетками. Я переложил удостоверение, ключи и прочую мелочь в карман брюк. Переоделся. Окровавленную одежду отдал экспертам.
Опера опрашивали свидетелей. Проверяли документы у посетителей. Я глянул на «золотую молодежь», еще недавно пытавшуюся выглядеть такой важной и крутой. Сейчас они совсем сникли, лихорадочно роясь в своих «ксивниках» в поисках паспортов. Не завидую тем из них, у кого не окажется с собой документов.
Вышел на улицу. Возле кафе стояло три автозака. Вокруг уже собирались любопытные — все-таки место известное, центр Москвы. Оперативно выставленное милицейское оцепление мягко, но настойчиво, оттесняло любопытствующих:
— Проходите, товарищи, не задерживайтесь…
На крыльцо вслед за мной вышел Вадим Николаевич.
— Сейчас поедете со мной. Я распоряжусь, чтобы вашу машину отогнали отсюда к дому. В Комитет едете со мной, оттуда вызовем служебную. И постарайтесь впредь пореже ездить без водителя.
Уже в машине, когда отъехали от кафе, я сказал:
— Все понимаю, Вадим Николаевич, но очень не люблю, когда меня используют втемную.
— Времени не было на разговоры. Вы уж простите, что не сообщил детали операции. И вы правы — пришлось использовать вместо живца. Потому что вам я доверяю, а у нас завелся крот. Вернее, он завелся уже давно, но сейчас активизировался. Да и вообще последний год активность наших противников усилилась, сами видите. Кстати, я не успел вас поблагодарить.
— За что?
— Вы правильно сделали, что не стали докладывать в Комитет, а сразу после Джуны поехали к Бронштейну. Если бы доложили, вряд ли бы мы хоть что-то нашли у Бронштейна. Скорее всего и его след бы простыл, и бриллиантов бы уже не было.
— Понятно… А что по поводу адвоката?
— Да, с адвокатом, конечно, мы сели в лужу. Тот, кто работает против нас, действует очень безжалостно, играет людьми, как пешками. Я давно распорядился с Буряцы глаз не спускать, отслеживать все его более или менее важные контакты. Так вышли на Окуня. Когда он начал собирать справки о травмах, снял и заверил у нотариуса копию с медицинской карты и потом с этими бумагами перехватил вас у конторы, мне доложили тут же. Я подозревал, что с вами попытаются заключить мутную сделку, но не думал, что пойдут на такое…
— Я тоже ожидал, что будет обычная встреча и попытка шантажа. Причем понятного и примитивного. В духе, выпустите цыгана — снимаем все претензии на счет рукоприкладства.
— Швейцар вызвал милицию сразу же, как вы вошли в кафе. Окунь зашел в туалет максимум за пять минут до вас. То есть все покушение заняло несколько минут, но убийца успел скрыться. Да вы его видели и сами — он подменял бармена. Почему все так произошло — скоро узнаем подробнее. Но в принципе, лицо убийцы многие видели, будем искать. О том, что в «Лире» проводится операция, кроме меня никто не знал. Оперов взял тоже самых проверенных. Так что есть шанс выйти на того, кто стоит за всей этой интригой.
Приехав на Лубянку, мы сразу прошли через внутренний двор в следственный изолятор. Вообще-то следственный изолятор КГБ находился в Лефортово, и обычно задержанных размещали там, но Удилов перестраховался.
— Не стал отправлять в Лефортово, — пояснил он. — Опасаюсь очередной «случайной» смерти важного свидетеля.
Мы сразу прошли в комнату за стеклом, наблюдая за допросом швейцара оттуда. Швейцар Костик сидел за столом, напротив него майор, тот самый, что командовал операми в кафе «Лира».
— … никому плохого не делал… так, подрабатывал немного. По мелочам, больше крутился. Сами знаете, какая жизнь пошла дорогая. Ну продал несколько пар джинсов… ну сигареты импортные, жевательную резинку. Да разве это такое уж преступление? Все фарцуют. Если нужно — я вам поставщиков сдам, только жизнь мне не ломайте, пожалуйста…
— Это все понятно. Времени у нас много, и вы подробно все по пунктам распишете. С именами и фамилиями. Посидите у нас подольше, повспоминаете. Но сейчас меня интересует другое. Вопрос конкретный, и ответ я хочу получить на него тоже конкретный. Как только полковник Медведев вошел в кафе, вы тут же вызвали милицию. Получается, вы знали об убийстве адвоката Окуня раньше, чем оно произошло. Вопрос: откуда?
— Я не знал об убийстве!
— Но вы о нем сообщили?
— Я же не думал, что это по-настоящему будет убийство! Ваш человек сказал мне, что это будет инсценировка, специальная операция. Мне по сути приказали способствовать. Как я мог отказать сотруднику КГБ?
— Кто именно отдал вам такой приказ? Фамилия этого сотрудника КГБ?
— Я не знаю, он быстро корочки показал, а вслух неразборчивое что-то… Но там по всему видно, что из комитета — как себя вел, говорил… Уж я-то в людях разбираюсь!
— И что он сказал? Как звучал его приказ?
