Л у к ь я н о в н а. Погоди, «сыночек». (Читает.) «Я знаю, ты мне послан богом, до гроба ты хранитель мой…» (Симе.) Нас агитируешь, а сама, выходит, на бога надеешься? Жаба двуличная — вот кто ты такая! (Хочет вырвать страницу.)
М а т р о с (мгновенно схватил ее за руку). Временно извиняюсь. (Отнимает книжку.) Сочинения А. С. Пушкина — народное достояние. Целиком и полностью. (Бережно разглаживает страницу.) Вам, мамаша, пора на контрпар переходить, на другой курс ложитесь.
Л у к ь я н о в н а. Ты, охальник, меня ложиться не зови! И не учи! Не про шуры-муры разговор… Кабы Симка правильной делегаткой была, она, может, мне такое про Ленина сказала, что детям моим на всю жизнь запомнить положено.
М а т р о с. И скажет.
Л у к ь я н о в н а (насмешливо). А ее бабы и слушать не будут. (Симе.) Вот, гляди, приказчица упраздненная! (Швыряет ей в лицо клочья бумаги.) Я, я сорвала со стенки объявление про твой доклад.
Сима опустила голову.
Молчит, контрикова жена. (Показывает на стол.) На его харчах беленькое тело сберегла… Знает кошка, чье мясо съела, понимает, сука, что ее слушать ткачихи не придут.
М а т р о с. Придут. И вы придете. (С огромной силой убеждения.) И Сима так вашим ткачихам про товарища Ленина расскажет, что… что почуете вы первоцвет новой доли женской, что за большевиками пойдете, что все силы на помощь Красной Армии отдадите. Целиком и полностью.
Л у к ь я н о в н а (тихо). А ты… кто будешь?
М а т р о с. Член Российской Коммунистической партии большевиков.
С и м а (впервые с момента прихода Лукьяновны подняла голову и выпрямилась). Он послан по приказу товарища Ленина комиссаром на бронепоезд «Делегатка».
Лукьяновна подняла глаза на матроса.
Вбегают С а н ь к а и К о с т я, на нем красноармейская шинель.
С а н ь к а. Сима! Ошалела, что ли? Весь кворум собрался, а докладчица и не чешется!
Л у к ь я н о в н а. Я виноватая. Заговорила.
М а т р о с. Докладчица мигом прибудет. (Симе.) Торопитесь.
Пока Сима достает тетрадку, надевает пальто и повязывает платок, Костя жалобно обращается к ней и к Лукьяновне.
К о с т я. В резолюцию про белье пунктик вставьте. Для нашего полка. А то послали меня в Чусоснабарм, а Чусоснабарм на меня как зашумит: «Стыдно, кричит, полк ткачей, а без подштанников на фронт прибыл!» Тогда комиссар меня из Чусоснабарма отозвал и — сюда, чтоб я без белья не смел вертаться. А не вернусь — это что, в дезертиры угодить, что ли? А в Чусоснабарм боле не сунусь, потому как Чусоснабарм…
Л у к ь я н о в н а. Не хнычь. Дадим бельишко. Уже шьем… Денька через четыре увезешь.
С а н ь к а. Через пять. (Смутилась.)
Л у к ь я н о в н а (матросу). А у вас, бронепоездных, как оно с подштанниками?
М а т р о с. Нельзя сказать чтоб целиком и полностью, но…
Л у к ь я н о в н а. Тогда мы и вас в резолюцию вставим.
К о с т я (вспыхнул). При чем тут чужие, когда в Чусоснабарме…
С а н ь к а (грозно). Как это — чужие? Ты кто есть — красноармеец или старорежимный приказчик, а?
Костя не в силах вымолвить словечка.
С и м а. Пошли, что ли.
М а т р о с. Пошли.
Сима, Матрос и Лукьяновна спешат к двери. Лукьяновна оглядывается на Саньку и поникшего Костю.
С а н ь к а. Догоним. Я этому… отсталому текущий момент разъясню.
Лукьяновна уходит.
К о с т я (робко). Санечка… Недодумал я… Конечно, в настоящий текущий момент у нас чужих нет…
С а н ь к а. Нет?! Вот ты как понимаешь! Выходит, и девок чужих тоже для тебя нет? Верно, завел себе кралю, а меня…
К о с т я (горячо). Саня! Как можно, Санечка! Да ведь я даже в Чусоснабарме день и ночь…
С а н ь к а. «День и ночь, день и ночь!» Уже целый час при мне находишься и даже… даже поцеловать не пожелал, изменщик ты проклятущий!
К о с т я. Так ты ж… ты ж яростное сопротивление оказываешь…
С а н ь к а. Ну и что! А коли колчаковцы сопротивляются, ты что, деру, да? Преодолей сопротивление, Чусоснабарм несчастный! (И бросается ему на шею.)
З а т е м н е н и е.
ОДИННАДЦАТЫЙ ЭПИЗОДВечер. По звукам сигнальных рожков, паровозным гудкам и стуку сцепленных вагонов нетрудно догадаться, что вблизи железнодорожная станция.
Погруженная в невеселые думы, С и м а сидит на дорожной корзинке.
