Тем, кто хочет знать полностью

Входят  Ч е к и с т к а  и  Л у к ь я н о в н а.

Ч е к и с т к а. Что такая грустная, Сима?

С и м а. Анна Никифоровна совсем в беспамятстве. Я ей: «Костик белье для нашего полка увез», — а ей почудилось, что будто фабрику пускают… И порошки из уезда не помогли.

Ч е к и с т к а. Доктор надежды не теряет. Вернетесь из Москвы — Баданина здорова будет.

С и м а (как бы стряхнув печальные мысли). Мне сподручней в товарном вагоне ехать. (Встает.) Буду безотлучно при белье.

Ч е к и с т к а. Я так и договорилась с поездным начальством.

С и м а. В Москву бы вовремя поспеть.

Ч е к и с т к а. На третьи сутки, говорит машинист, приедете. Значит, бронепоезд еще в Сибирь не уйдет.

Вбегает  С а н ь к а.

С а н ь к а. Погрузили! Девять тюков. (Симе.) На, документы спрячь. (Гордо.) Груз особого назначения.

Сима прячет накладную на груди.

Ч е к и с т к а (Симе). Главное, в Москве на вокзале не растеряйся.

С а н ь к а. Аскольд встретит!

Ч е к и с т к а. Не шути. (Улыбается.) Сама, гляди, в Москве голову потеряешь, когда на курсы поедешь.

С и м а. Какие курсы?

С а н ь к а. Работников ВЧК.

С и м а (завистливо). Учиться, Санька, будешь…

С а н ь к а. Ясное дело. Тебе что Владимир Ильич сказал? Что нам, пролетаркам, тяжкая жизнь помогла скорее, чем кому другому, понять, чего хотят большевики, да вот только знаний нам не хватает. Так?

С и м а. Так. Когда же я учиться буду? После войны?

Ч е к и с т к а. Почему? Сегодня. Завтра.

Л у к ь я н о в н а. И на съезде научилась — не узнать тебя.

Ч е к и с т к а. Думаете, вам знания дадут только учебники географии и арифметики? Нет, милая, у революции поучитесь. У железнодорожников, вот которых могут в дороге обстрелять. У матросов — они свой бронепоезд сквозь вражеский огонь поведут…

С а н ь к а. Не горюй, Сима! Когда-нибудь и мы образованными станем. Все, все знать будем, как сама Анна Никифоровна… И ежели встретишь где товарища Ленина, так смело докладывай ему не только про себя, но и что Саньку Луневу тоже из десятка не выкинешь. Только я тогда уже не Санькой буду.

С и м а (улыбается). Александрой.

С а н ь к а. Да ну ее! Никаких Александр. Что ни царь или царица — кругом Александры. Даже какой-то там… македонский царь, Анна Никифоровна сказывала, и того — на́ тебе! — Александром кликали! Я себе революционное имя придумала… (Восхищенно.) Даздемпарна!

Л у к ь я н о в н а. Господи, спаси и помилуй!

Ч е к и с т к а. Наверно, Дездемона. Как у Шекспира. (Саньке.) Так ведь?

С а н ь к а. Какая Дездемона! Русским языком говорю вам: Даздемпарна! (Торжествующе расшифровывает.) Да здравствует единство мирового пролетариата — авангарда революционных народов! Даздемпарна — и точка!

Слышится звонок к отправлению поезда.

Эх, Сима, неправильно мы тебя провожаем! С митингом надо бы!

Ч е к и с т к а (Симе). Она, пожалуй, права!

С и м а. Что вы! Не хотят женщины от шитья отрываться — боятся, не кончат с бельем до пуска фабрики.

С а н ь к а. Матросам скажи, скоро ихний хлопок в дело пойдет!

Л у к ь я н о в н а. Надо же с бельем кончить до пуска фабрики.

С и м а. Ей-богу, зареву в поезде: неужто не услышу, как фабричный гудок снова загудит?

Ч е к и с т к а. Возможно, в тот самый момент вы услышите первый гудок бронепоезда «Делегатка».

С а н ь к а. Была бы я на твоем месте, Сима, махнула бы с матросами на Колчака — и точка!

Ч е к и с т к а. Фронту, кстати, не только артиллеристы и пехотинцы требуются…

Л у к ь я н о в н а. Кабы ей на сестру милосердия выучиться!

Ч е к и с т к а. Политработники нужны фронту, агитаторы. Потому партия и объявила мобилизацию рабочих на политработу.

С а н ь к а (Симе). А ты ведь как о съезде рассказываешь!

Л у к ь я н о в н а. В книжке так не напишут.

Ч е к и с т к а. Представляете, красноармейцы освобождают город от интервентов. Как важно с женщинами там побеседовать, про ленинскую речь рассказать!

С и м а. Ну кто меня мобилизует!

С а н ь к а. А ты Аскольда попроси! Уж тебя он с собой прихватит!

С и м а (гневно). Не смей над этим смеяться! Не смей!.. (Словно устыдившись своего гнева, обнимает Саньку.) С Василием рядом ничего не побоюсь… Пусть какой ни есть лютый бой — только бы вместе с ним, только бы от вражьей пули собой заслонить… (Улыбаясь.) «Пускай умру, но пусть умру любя!»

С а н ь к а (оттолкнув ее). Какое там — умру!

Л у к ь я н о в н а. Чего мелешь, дура!

С и м а. Не серчайте! Анну Никифоровну спросите — все поймете. А я и впрямь дура, самая разнесчастная дура! (Еще тесней прижимается к Саньке.) Ведь не сказала Василию, что единственный он мой, желанный! Не знает…

Л у к ь я н о в н а. Знает, баба. Знает.

С и м а (встрепенулась). А вы почему так думаете?

Ч е к и с т к а. Пора к вагону.