Тем, кто не дошел до дома полностью

Родители Девочки сами попали в этот водоворот бреда с той разницей, что отцу было совершенно некогда в это особо погружаться, а мама нашла в себе дар проповедника и с радостью заполнила скучную жизнь домохозяйки теориями и рассуждениями о смысле бытия. Девочке тоже досталось, чего почитать, но из всего, что ей подсовывалось, несколько раз был прочитан единственный автор, и тот только потому, что, воспитанная на научной фантастике, она восприняла его книжки как ну очень занятную фантастическую идею, написанную прекрасным языком, напичканную антропологическими наблюдениями за человечеством в целом и за масатекскими индейцами в частности. Это было умное и увлекательное чтиво, некоторые практики типа контроля над сновидениями реально работали, а она, страдавшая всё детство жуткими ночными кошмарами, благодаря им научилась спокойно спать. Правда, впечатлительный детский мозг иногда переставал понимать, где реальность, а где сон, но это не слишком ей мешало, а иногда и помогало посмотреть на всё под другим углом.

То, что дома вечный проходной двор, ей было теперь на руку. За ней почти перестали следить, её друзья могли свободно в любое время приходить в гости, друзья брата так вообще перекочевали жить к его компьютеру, за которым играли круглыми сутками. Жизнь наполнилась свободой.

Где-то в начале марта родители отправили нас с Крашем на дачу почистить крышу от снега, воспользовавшись тем, что у дочери появился добрый молодец, дармовая рабочая сила, готовая на любые подвиги, дабы снискать их расположение. Мы решили, что вдвоём будет тяжеловато, и позвали за компанию Трупана, тихого очкастого паренька, готового на всё просто от нечего делать. Мы набрали с собой чая, пельменей, шерстяных носков и потопали пешком на дачу, пробираясь по совсем ещё зимней тропе между высоченными сугробами. Добравшись до домика, мы первым делом растопили печку, чтобы прогреть его, потом залезли на чердак, достали спрятанные там до весны лопаты, перелезли на крышу и начали скидывать снег. Сначала мы работали, как стахановцы, но крыша была небольшая, работы было немного, и мы под конец принялись кидать снег лопатами не вниз, а друг в друга, завязался снежный бой, причем пацаны, не сговариваясь, объединились против меня и насовали мне снега и в лицо, и за шиворот, и в штаны, так что я была мокрая просто насквозь. Я тоже в долгу не осталась, и они получили свою долю снежной массы. Потом мы дочистили крышу, один за другим спрыгнули на землю в высоченные сугробы, с огромным трудом выплыли из них к крыльцу и ввалились в жарко натопленный дом. Мы скинули куртки, повесили мокрые носки и варежки сушиться над печкой, парни занялись поиском чистой кастрюли и выяснением, можно ли варить пельмени в воде из растопленного снега, а мне пришлось идти в соседнюю комнату переодеваться, потому что сухого на мне не было ничего.

Я долго искала, чего бы надеть на себя, в стареньком шкафчике, но вещей там было немного, в основном все они мне были малы, в итоге я натянула только принесенные из дома шерстяные носки и закуталась в старенькую шаль. Шаль была треугольной и ажурной, её связала моя бабушка из нежнейшей кремовой шерсти, и в детстве я любила заматываться в неё, потому что она была очень тёплая и совсем не колючая.

В таком виде, в носках и в шали, я вышла на кухню, уселась за стол.