Из всех людей, кто больше всех удивлял меня и зачаровывал в этой странной компании, Лёня был самым ярким. Он был настолько красивым, что я не представляла, что такие люди вообще бывают. Рядом с ним Брэд Питт, Том Круз, Антонио Бандерас и прочие голливудские красавцы нервно курили в сторонке. Он был натуральным блондином со слегка вьющимися волосами до плеч, две пряди, обрамлявшие его точеное, аристократичное лицо, были выкрашены в черный цвет. Он был среднего роста, превосходно сложенный, с длинными тонкими пальцами рук и нежной наивной улыбкой. Он даже летом в жару носил чёрный плащ, чёрный цилиндр и чёрный грим вокруг глаз, как у персонажа из фильма «Ворон». Он был самым настоящим ожившим героем манги.
А ещё он жил один. Его родители куда-то уехали. Кто говорил, что в Штаты свалили, кто выдумывал всякие небылицы, но факт оставался фактом: квартира принадлежала целиком и полностью ему. Это была самая популярна вписочная для тех, кому было некуда податься, особенно если ты только вмазался или тебя кумарит, ибо домой в таком состоянии точно лучше не ходить. Естественно, что Лёня тоже сидел и на винте, и на героине.
Я в первый раз попала к нему в гости на какую-то пьянку, посвященную то ли государственному празднику, то ли чьему-то дню рождения. Был объявлен общий сбор всей честной компании, а если наших куда-то звали, приходили все как штык, даже если им приходилось для этого сбегать из деревни от бабушки, вылезать по балконам из запертых квартир или покидать лечебные заведения.
Квартира меня поразила. Это была нора, идеальное логово панка, именно так его нарисовали бы в комиксах или сняли бы в кино. Практически голые стены единственной комнаты были все изрисованы разными картинками, исписаны всякими посланиями. Одна стена была разрисована от пола до потолка как обложка альбома Pink Floyd «The Wall». Вдоль неё стоял разложенный двуспальный диван. На кухне тоже был маленький диванчик, столик, электроплита и грязнющая металлическая раковина. Ванная комната, совмещённая с туалетом, была примечательна тем, что у неё не было двери. Вернее, дверь была, она стояла прислоненной к стене тут же рядом. По разным версиям, её вышиб то ли пьяный Злой, то ли Хуан, когда Лёня в первый раз попытался вскрыть себе вены.
Я не могу сказать, как на самом деле к Лёне относились мои друзья. Судя по тому, что они говорили о нём, его откровенно недолюбливали за то, что он в пьяном виде начинал рыдать, имел тягу к самоповреждению и уже раз пробовал покончить с собой по-настоящему, чем снискал окончательное неуважение мужской части компании и обожание женской. Девочки считали, что он настоящий романтический герой, мрачный и суицидальный. Парни думали, что это всё позерство и показуха.
При этом они с радостью пили у него, делились с ним дозой, устраивали квартирники и сейшены и подставляли ему в качестве платы за вписку своё плечо на порыдать и уши на выговориться.
В тот раз, как обычно, набилась полная квартира друзей. Среди прочих уже известных личностей было два новых для меня участника. Первым был некий Лёха. На самом деле мой мозг почему-то категорически отказался запоминать его имя и кличку, поэтому у меня он так навсегда и останется в голове Лёхой. И он был конченый дегенерат. Он напился мгновенно, под воздействием алкоголя стал неуправляем, болтлив, прилипчив, агрессивен и творил невесть что. Когда большинству надоело его терпеть, ему выдали оставшиеся с Нового года петарды и выставили на улицу, надеясь, что он, тупой ублюдок, там подорвет себя нахер и больше не вернётся. Откуда он свалился на нашу голову, никто не имел ни малейшего понятия. Все косо поглядывали на хозяина квартиры, который то ли очередного вписчика не смог выставить, то ли сам его пригласил.