Тем, кто не дошел до дома полностью

Он замолчал. В машине воцарилась гробовая тишина. Потом он сказал как ни в чем не бывало, что они тут зависнут немного, подождут, пока подотпустит чуток. Я вышла, сказала им «пока» и ушла на остановку, пришибленная таким эмоциональным откровением Хуана и его предельно честным пониманием своего положения.

Удивилась тогда не только я, Злого тоже пробрало неплохо. Не знаю, что именно из сказанного на него подействовало, но, когда его мать нашла в ванной шприц с контролем, Злой не отпирался. В отличие от большинства родителей, чьи дети в тот период сидели на героине, мама Злого, которая воспитывала сына и двух дочерей одна и упластывалась на работе с утра до ночи, решила срочно принимать меры. Она отправила его подальше от дружков, совершенно правильно предполагая, что тут он никогда не сможет завязать. Она услала его в какую-то деревню к тётке помогать по хозяйству, ограничив его круг общения коровами, курицами и козами. Тот переломался там, прожил ещё полгода, потом вернулся, нашёл работу и навсегда забыл имена своих бывших друзей. Характер у него был такой, что об него подковы можно было гнуть, при этом он был умен, изворотлив и находчив, так что быстро попер в гору, дослужился от простого складского работника, которого и взяли-то по блату, до начальника логистического отдела в огромной всероссийской компании, получил повышение и уехал в Москву. Он был первым, кто смог. Он был единственным, у кого была нормальная мать.

А Хуан никогда так и не завязал. И, как мне сказал Рентон, не завяжет никогда, так и сдохнет раскумаренным.

Мальчик и Девочка шли по дамбе обводного канала к Девочке на дачу. Когда-то, в славные советские годы, эта дамба прославляла подвиг гидростроителей, неизвестно за каким лешим перегородивших плавную широкую Обь, затопив старый город Бердск и кучу деревень, изменив русло реки, климат в Новосибирске и практически уничтожив рыболовный промысел из-за того, что каждый год подыхала куча икры при сбросе воды в самый разгар нереста. Славные гидростроители, ещё более славные инженеры и прочие передовые умы поддались тогда на всеобщий клич о дармовой электроэнергии и великих свершениях человека – хозяина природы, но забыли посчитать, сколько той энергии будет давать гидроэлектростанция на плоской как блюдце равнине. В итоге оказалось, что это едва ли десятая часть того, что потребляет город. Зато у Девочки с Мальчиком было свое Обское море, гордо именуемое так теми, кто никогда в жизни не видел моря настоящего. Это море не пахло солью, было противного серо-желтоватого цвета, по берегам воняло россыпями дохлых лужанок в сезон мора моллюсков или тухлой рыбой в сезон глистастых лещей, приносило круглогодичный ветер и тучи мошек, от которых не было никакого житья ни людям, ни животным. Найти бы тот котел в аду, в котором варятся подписавшие указ о создании этой ГЭС, да подлить им кипяточку.