Мальчики вытаращили глаза на следователя, а Стаев орал и орал. Он тряс по очереди то одного, то другого, выкрикивал угрозы и все больше распалялся. Так могло бы продолжаться долго, но тут на плечо Стаева легла легкая рука Яны.
– Не надо, – мягко сказала девушка. – Это не поможет.
Следователь выпрямился, поморгал и большим усилием удержался от крика. Вместо этого он отошел к окну, где стоял около двух минут, приходя в себя.
– Простите… – выдавил он, не поворачиваясь. – Что-то на меня нашло. Надо отпустить оставшихся детей из лагеря. Кроме этих двоих, конечно. Белянка, расспроси, пожалуйста, мальчишек подробнее. И родителей их найди. А я пока…
Следователь развернулся и бросился вон из вожатской. Когда Стаев перебегал плац с тремя флагами, его остановил окрик из машины связи.
– Тащ капитан! А почему мы поиски остановили? – спросил связник.
– То есть как? – Стаев подошел к фургону.
– Олег Иванович приказал всех вернуть с Орлиной горы…
Стаев не стал дослушивать. Через две минуты он был в кабинете директора. Раскабойников с бизнес-леди Светланой Лониной расположились на диванчике. Вид у них был озабоченный, но в то же время солидарный, будто они находились на одной волне. При виде капитана оба засуетились, встали, но тот не дал им опомниться.
– Что происходит? – выпалил Стаев с порога, утирая пот с лица. – Зачем вы распорядились остановить поиски?
Лонина и Раскабойников переглянулись.
– Видишь ли, – наконец заговорил полковник. – Я пока не могу сказать всего. Просто поверь, что так будет лучше…
Стаев опешил, переводя взгляд с Лониной на Раскабойникова. Те продолжали стоять так спокойно и независимо, как будто речь шла о чем-то тривиальном, а не о пропаже детей.
– Бред какой-то! – прошептал следователь. – Олег Иванович, Светлана, вы в своем уме? Что вы городите? У вас дети пропали! Вы это понимаете? Але! Очнитесь!
Раскабойников и Лонина молчали. Стаев смотрел на них испытующе. Он выждал минуту, сжал челюсти и сквозь зубы заговорил:
– Значит так… Я предлагаю, во-первых, немедленно возобновить поисковые мероприятия. Во-вторых, рассказать все, что вам известно о пропаже детей. Прямо сейчас. Под протокол. Как свидетель. Иначе я буду вынужден арестовать вас. Вы самым безобразным образом мешаете следствию! Вы это понимаете или…
Раскабойников и Лонина снова обменялись взглядами, как будто договаривались о чем-то без слов. Бизнес-леди едва заметно кивнула.
– Хорошо, – сказал Раскабойников. – Я расскажу. Но от этого мало что изменится.
Стаев фыркнул и прищурился.
– Может, вы заодно с вожатым? Вы помогли ему увести отряд? Может, вы…
Лонина прочистила горло, сложила руки на груди и увела глаза к потолку, пробормотав: «О, господи!»
– В общем… Зимой была одна история, – заговорил Раскабойников. – Из школы пропало около сорока человек…
– И вы все это время молчали? – ахнул Стаев.
– Да успокойся ты, – поморщился Раскабойников. – Они потом нашлись. Сами. Просто последствия были нехорошие. Но ничего серьезного. И мы подумали, может, в этот раз тоже обойдется. И потом, они же сами…
Дверь распахнулась настежь от глухого удара. В кабинет ворвался запыхавшийся Максим. Раскабойников вздрогнул. Стаев обернулся. Лонина всплеснула руками. Все трое впились взглядами в лицо стажера, пытаясь угадать характер новости.
– Ну?!
– Разрешите доложить! – гаркнул Максим. – Нашелся еще один…
«Еще один труп», – пронеслось в голове Стаева.
Они бросились вон. Мимо перекрестка, где утром лежало тело маленькой Майи, мимо злополучного Синего корпуса, мимо кустов ирги к северным воротам, где возвышалась сосна с обломанной верхушкой. Здесь уже собралось человек пятнадцать-двадцать. Люди галдели, смеялись, ликовали, как будто на празднике, а к ним сбегался новый народ – поисковики, сотрудники лагеря, родители.
Стаев и Раскабойников на миг остановились, переглянулись. Они уже знали, что увидят там. Протолкнувшись в центр шумного собрания, они обнаружили босого мальчика в цветастых семейных трусах.
– Нашелся! Ура! – повторяли в толпе. – Живой! Живой!
– Откуда он взялся? – спрашивали только что подошедшие.
– Пришел сам! Из леса.
– А остальные? Идут или как?
– Спросим! Узнаем!
Взрослые тормошили ребенка, смеялись, расспрашивали его наперебой, но мальчик молчал, изредка улыбаясь блаженной, как бы приклеенной улыбкой, которую можно увидеть разве что у изображаемых на иконах святых. Раскабойников присел перед ним, обхватил за голые плечи.
– Привет, парень! Как тебя зовут?
Ребенок открыл рот, издал длинное «А-а-а-а-а» и махнул в сторону леса. Раскабойников нахмурился.
– Что с тобой?
– Придурок какой-то…
– Кажись, не в себе пацан!
– Ну-ка, расступитесь, – воспитательница Лидия Георгиевна протиснулась к мальчику. – Отстаньте от ребенка. Это Женя. Он не говорит. Ну что вы в самом деле?
Толпа загудела. Кто-то издал вопль разочарования, кто-то выругался сквозь зубы.
– Во засада! – выдал «браток» и поправил повязку на голове.
– Ага! Пришел из леса! – поддержал его лидер рабочих. – Маугли чертов…
– И на фиг он такой нужен?
– Точно! Пускай обратно проваливает!
– Зачем
