Она придержала тела, чтобы они не рухнули с шумом и не предупредили остальных. Сейчас ей не хотелось драк и сражений. Хотелось просто убить… и пойти спать.
Они с Элом бесшумно поднимались по лестнице, когда им навстречу вышел заспанный ребёнок. Маленькая девочка, лет пяти, с растрёпанными волосами и в длинной ночной рубашке.
— Кто вы? — спросила она, удивлённо глядя на застывших в полумраке фигуры.
— Мы тебе приснились, милая, — прошептала Тэлли, медленно убирая руку с окровавленным ножом за спину, чтобы девочка его не увидела. — Как тебя зовут?
Тэлли подошла ближе и присела перед девочкой, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
— Милли. Миллисента, — ответила та, сонно моргая. — Вы друзья моего папы?
— Да, милая. Мы его друзья. Не бойся, — прошептала Тэлли, нежно поглаживая девочку по растрёпанным волосам. Она чувствовала, как нити медленно обвивали тело и разум ребёнка.
Но она уже не слышала его.
— Милли, ты любишь сладкое? — тихо спросила Тэлли, создавая в сознании девочки образы, которых сама никогда не знала — ароматных леденцов, тёплых булочек, медовых пряников.
Она обняла Милли одной рукой, медленно поглаживая её спину. В сознании девочки расцветал целый мир — бескрайние горы сладостей, до которых стоило лишь протянуть руку.
— Да, я обожаю шоколадную крошку на булочках, которые делает мадам Поли, — прошептала Милли с мягкой улыбкой.
Тэлли видела, как девочка начала расслабляться, её дыхание становилось размеренным, веки тяжело опускались под действием магии.
Тэлли усилила нажим воли, насыщая сознание Милли образами тёплых, мягких булочек с шоколадной крошкой, от которых шёл восхитительный аромат. Чувствуя, как в ребёнке разгорается безудержное удовольствие, Тэлли позволила себе на мгновение насладиться её радостью. Когда сознание девочки полностью подчинилось магии и Милли отдалась грёзам о сладостях, Тэлли сделала последний шаг. Она мягко обездвижила ребёнка, лишая её способности чувствовать боль. Затем, с ледяным спокойствием, медленно провела лезвием ножа по её горлу. Едва заметная красная полоска разрезала нежную кожу.
— Спи, малышка… — прошептала она, прижимая к себе опавшее тело. — Этот мир слишком жесток для таких, как ты.
Тэлли молчала, прислушиваясь к замедляющемуся биению детского сердца. Она впитывала через нити последние страхи девочки, всю её боль, веря, что на той стороне Милли наконец обретёт покой и радость.
Когда сердце девочки окончательно замерло, Тэлли подняла её лёгкое, навечно уснувшее тело на руки и, не оглядываясь, направилась вглубь дома. Она смотрела на закрытые глаза Милли и надеялась, что каждая невинная душа по ту сторону будет спать так же спокойно.
«А я готова гореть в аду за то, что сделала, лишь бы такие, как она, были в безопасности.»
— Пойми, Юэ, у неё нет будущего, — прошептала она в тишину дома. — Сейчас мы убьём её отца, и она останется одна. Без семьи. Без дома. Её отдадут в приют, и самое лучшее, что её ждёт — это жизнь в бесконечных страданиях, уборка чужих домов. А в худшем случае… — она горько усмехнулась. — Она станет шлюхой. Как я.
Тишину прорезал тихий голос Эла:
— Госпожа…
Тэлли не подняла взгляда, не желая видеть в его глазах ни осуждения, ни ненависти.
— Выясни у него всё. Потом убей, — холодно приказала она.
И в этот момент тишину дома разорвал отчаянный, почти звериный крик.
— Милли!!!
Раздался топот, хлопнула дверь, и в холле появился мужчина — тот, кого они искали.
— Что… Милли! Кто вы… За что?! Милли! Милли!!
Его голос дрожал, переходя в хриплый всхлип, пока взгляд не наткнулся на фигуру Тэлли, держащей в руках его бездыханную дочь.
Тэлли видела, как осознание медленно подкрадывалось к мужчине, стирая с его лица удивление и оставляя место страху. Страх сменился ужасом, а затем — невыносимым страданием. Он осознал.
