Только сейчас принц Брауншвейгский начал слегка расслабляться. Привыкнув за столько лет бояться, он с трудом перестаивал своё сознание. Мне пришлось более получаса вести с ним светские разговоры, успокаивать его. Попутно я узнал, что дочь его Елизавета недавно вышла замуж за майора Цуканова, родом молдаванина, а сам Антон-Ульрих думает о женитьбе на купеческой вдове Кушициной, с которой он познакомился, обучая её детей. В общем, принц смог побороть смущение и начать уже нормально со мной разговаривать.
Я очень уважал бывшего почти императора, который посвятил свою жизнь заботе о детях, сначала собственных, а потом и чужих, весьма неглупого, честного и доброго человека, что полюбил новую Родину и мечтал исключительно о её благе. Мне было жаль его — лучшие годы прошли в узилище, вдали от людей, но он выдержал эти невзгоды, и теперь сам нашёл себе место в новой жизни.
Ему предлагались поместье в Заволжье, отъезд на Родину, но Антон-Ульрих отказался, заявив, что дети его пристроены, а ему всего этого не требуется, он хочет только учить детей, ибо учение — это главное в жизни. С чем же пришёл, этот почти самодостаточный человек, что он хочет сказать мне, императору России? Ради чего он преодолел свой страх, который грыз его, подобно червю, лишая его спокойствия и уверенности в себе?
— Я, Павел Петрович, прошу рассмотреть мой проект обустройства народного просвещения. У меня кровью обливается сердце, когда я вижу совершенно необразованных крестьянских детей, среди которых множество подлинно гениальных умов. Алмазы, которые нуждаются в огранке, чтобы стать бриллиантами! А этой огранки — образования, у них-то и нет!
Хорошо, что среди дворян и горожан, Вашими заботами и попечением церкви, неграмотных уже нет, но крестьяне! Я за свой счёт обучаю троих крестьянских деток, которые, по моему мнению, могут составить славу России! Родители не желали их учить чему-то в крестьянской жизни ненужному! Я уже несколько лет хожу по всем близлежащим ярмаркам в поисках таких несчастных, лишённых света, но что я способен сделать один?
А девочки? Чем женщины в вопросах образования хуже мужчин? Как мать может растить детей, не имея даже представления о правилах счёта, истории или не умея читать святцы? Кого она сможет вырастить? Я знаю, что Вы настаиваете на обязательном образовании дворянских и поповских дочерей, что в столице есть Новодевичье общество, в котором обучаются уже более пятисот юных дворянок и столько же горожанок, что многие матушки учат девочек, но этого очень мало!
Я прошу Вас, государь, сделать новый шаг! Прошу сделать обучение в приходских школах обязательным, причём и для девочек! Прошу создать более строгую систему образования, в которой все лучшие выпускники этих школ смогут продолжить дальнейшее обучение в гимназиях! Мне кажется, что такое вложение государственных средств окупится сторицей уже в ближайшем будущем!
Я подготовил проект создания такой системы и прошу рассмотреть его, пусть и как основу для решений, но молю Вас: не выбрасывайте мои труды без раздумий!
Его долгую и пламенную речь я выслушал молча, только пристально глядя на принца голубых кровей, волею судьбы заброшенного в Россию, отпивая по глотку холодный грушевый взвар и впитывая его мысли. Когда он закончил, я встал и в размышлении начал ходить. Принц Брауншвейгский же ждал, выплеснувшись и не понимая, что ему делать дальше.
Я взял его проект, начал читать, перелистывая, снова читая, иногда возвращаясь к прочитанному ранее. Прошло, наверное, больше часа. Меня захватила мысль, логика, расчёты, пусть и довольно приблизительные, но верно ухватывающие суть решения. Автор проекта всё это время просто молчал, практически не шевелясь. Наконец, я закончил.
— Я очень рад, Антон Фёдорович, что Вы настолько поражены идеей народного просвещения. Вы замечательно близки к тем мыслям, которые преследуют, признаться, и меня. Да-да, Антон Фёдорович, и меня! Я много думал над этим. Даже Иван Иванович Бецкой не предлагал мне столько радикальных решений, однако же, наполненных единой мыслью. Я восхищен!
Не желаете ли возглавить реализацию предложенного Вами плана? Мне кажется, что Ваш ум достоин вывода его из провинции в столичную среду!
— Извините, государь, но я старый человек, у меня много дел в Вологде и я не готов к такой ответственности!
Я смотрел на него и видел, что бывший генералиссимус решительно не желает возврата к столичному блеску и светской жизни, он панически боится большого мира и это не исправить простым волевым решением.
— Хорошо, Антон Фёдорович, оставим это. Бецкой должен справиться… Ну, уж отказать мне в переписке Вы точно не сможете!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
