— Хорошо, я не стану произносить его, месье Дени! Но, всё же я хотел бы решить вопрос с деньгами! Я рассчитываю за своё внимание получить хотя бы небольшую долю в доходе от ваших операций на бирже! — голос кардинала с каждым словом становился всё сильнее, и последнее предложение он просто прокричал.
— Жадность застит Вам глаза, метр. И Вас в Вашей жажде наживы не пугает даже Бастилия… Хорошо, теперь настало время моего следующего аргумента. — толстяк указал пальцем, напоминающим колбасу, на Бальзамо, про которого до сих пор даже не вспоминали.
Де Роган, прищурившись, посмотрел на помощника. Тот сидел, не шелохнувшись, на своём стуле, выпучив глаза и явно не понимая, что здесь происходит.
— Что с ним?
— В его организм попал яд. Он умирает! — спокойно отвечал хозяин кабинета.
— Что, яд? — де Роган испуганно вскочил с кресла.
— Именно так. И не волнуйтесь, Вы, естественно, тоже отравлены. Только чуть позднее и время побеседовать у нас ещё есть.
— Что?
— Мне надо было принять все меры по сохранению тайны и дохода моего господина. И я отравил Вас и Вашего слугу тоже, так уж получилось. — толстяк задумчиво пожевал губами.
— А-а-а!
— Спокойнее, метр, спокойнее. Конечно же, у меня есть противоядие. И я дам Вам его, если мы достигнем взаимопонимания!
— Быстрее же!
— Что, Вы уже почувствовали, любезный метр, как холодеют кончик носа и пальцев?
— Прошу Вас! — завыл насмерть перепуганный аристократ.
— Не переживайте, это всего лишь первый симптом. Потом Вы почувствуете холод в животе, затем откажут ноги…
— Ы-ы-ы!
— Вы перестанете лезть не своё дело?
— Конечно! Быстрее давайте противоядие! — кардинал уже бился в истерике, раздирая свои одежды.
— Если Вы пожелаете, то сможете сами начать такое же дело. Вы поймали Иоганна, значит, у Вас в руках, скорее всего, малыш Жак, а этот пройдоха отлично умеет организовывать аферы…
— Молю, скорее дайте мне противоядие!
— Я оставлю за скобками беседы тот урон, что вы нанесли нашему небольшому делу, убив нескольких верных моих слуг…
— Богом прошу!
— А, не желаете ли, спасти сначала этого ушлого итальянца? — толстяк вертел в руках склянку с чем-то ярко-красным.
— К чёрту всех итальянцев! — де Роган совсем обезумел, глаза его вылезли, словно у рака, на губах закипала пена, а пальцы спазматически сжимались. Он почти полз через широкий конторский стол, что отделял его от хозяина кабинета, тянул руки к его горлу, но они тонули в многочисленных складках жира.
Месье Дени со вздохом встал из кресла, обошёл стол и сунул страдающему кардиналу противоядие. Тот с жадностью высосал всё содержимое и отбросил флакон. Несколько мгновений просидел, не моргая, потом, покачнувшись, встал.
— Я, надеюсь, что это наша последняя встреча? — сочувственно проговорил толстяк, — А то, знаете ли, мой хозяин имеет непосредственное отношение к Медичи[15]. Знаете ли, у него невероятно разнообразная коллекция ядов, и мне было бы очень неприятно всё же участвовать в похоронах целого кардинала, да ещё и из весьма благородной фамилии…
— Да! — взвизгнул де Роган и опрометью выскочил из кабинета.
Месье Дени, кряхтя, снова обошёл стол, вынул из бюро ещё один флакон, на сей раз с прозрачной жидкостью, подошёл к так и сидящему в ступоре Бальзамо и влил в рот тому свой состав. Через пару секунд глаза итальянца безумно завертелись в орбитах, потом он начал что-то бессвязное бормотать и махать руками, а затем вскочил и не прощаясь выбежал за своим хозяином.
Толстяк, весело похрюкивая, снова сел в кресло и достал из очередного ящика бутылку вина́. Не спеша раскупорил её, вытащил два бокала, наполнил один и со вкусом начал пить. В это время к нему заглянул маленький слуга и с улыбкой кивнул. Месье Дени снова наполнил свой бокал и в это время через боковую дверь в кабинет зашёл уже переодевшийся и заново перевязанный Молин.
— О, Еремей Иванович! Хорош! Садись давай! — хозяин кабинета заговорил на чистейшем русском и наполнил второй бокал.
— Ну, что Стёпа, всё получилось? — сказал фальшивый швейцарец, отпив вина́.
— А то, Ерёма! Ты прекрасно провёл свою игру. Заманил этого жулика. Где тебя угораздило-то пораниться?
— Да этот Бальзамо устроил нападение, чуть ли не целой ротой. Бернарда убили…
— Горе! Хороший был парень. Давай-ка, братец, за упокой его души! Хоть и протестант был, но человек золотой…
— Ну и как, убедил ты кардинала, что это не его дело? — через минуту спросил гость у хозяина кабинета.
— Пришлось все карты выкладывать, только вот ребят не вызывал! — усмехнулся толстяк, — Очень жадный он. Даже как-то чересчур. Коли бы ты этого итальянца не уколол, пришлось бы обещать ему долю.
— Ну, Стёпа, здесь дело-то простое было. А вот как ты уболтал этого вельможу, ведь его-то я уколоть не смог…
— Пришлось попотеть, повезло, что этот петух такой впечатлительный! Купился он на корчи твоего Бальзамо. Да ладно, вот тебе-то больше года сидеть в шкуре швейцарца, выискивать, кто же это под нас сапу роет, посложнее было, братец! Как есть напишу Пономарёву, что Еремей Сидоров — лучший из лучших!
