— Вы не шумите зря, Пётр Дмитриевич! — успокаивающе помахал рукой прапорщик Ивашин, — Егеря не чета Вашим гренадерам — большинство ещё и по-русски едва говорят. Ребята Вас уважают и даже очень, но они словно дети. Но дети, как никто, преданные. Они за Вас умрут, не задумываясь, уж поверьте. А Лука, он просто волновался, что десятник его спас, отправив к нам, а сам погиб.
— Не привык я к такому, Пётр Лукич. — молодой офицер всё ещё возбуждённо сжимал кулаки, — Я либо с солдатами дело имею, либо с бандитами, как при бегстве Хаддига…
— Привыкните, Пётр Дмитриевич, привыкните!
Их разговор прервал сам Марков. Он постучал в дверь и попросил разрешения войти.
— Заходи, Степан, заходи! Уж и увидеть тебя отчаялись совсем! — поднялся навстречу ему Ивашин, — Чего хочешь?
— Пить! — прохрипел десятник, — Целые сутки без воды! Некогда было набрать, бежали всё. За нами очень большой отряд нихонский идёт, человек триста есть. Не смогли мы точнее выяснить. Порох у нас совсем кончился, пришлось просто убегать.
— Скоро ждать?
— Часов пять у нас точно есть. След не потеряют. — утомлённо выдохнул Марков.
— Молодец… — задумчиво пробормотал Милинкович.
— Устал, Стёпа? — дружески обратился к десятнику Ивашин, заметивший, что командир ушёл в себя.
— Некогда спать было, Пётр Лукич. У ниходзинов проводники зубастые, вцепились… А пороха совсем мало…
— Да, Лука рассказал… Иди отдохни, десятник. Позовём скоро. Вон, поручик что-то явно задумал.
Милинкович действительно думал. Слишком уж большой отряд противника приближался к Топорикам. Вскоре разведчики, на самом деле, принесли новые известия — по следам Маркова шло больше четырёхсот солдат противника, а уже за ними двигалась вся армия нихонцев. Наступал момент, ради которого затевалось их отступление — надо было вытянуть врага к месту подготавливаемой битвы.
Как лучше это сделать? Отступить, или, наоборот, укусить ещё раз? Молодость взяла своё, да и Ивашин решительно поддержал командира — айны горели местью ниходзинам и отступление без боя не приняли бы.
Дело под Топориками стало первой большой победой русских в этой войне. Егеря спокойно заманили отряд, под предводительством одного из отпрысков боковых ветвей фамилии Токугава в ловушку. Для солдат сёгуна оказалось большой неожиданностью наткнуться на полуроту астраханских гренадер при двух орудиях. Нихонцы были полностью разбиты, а все их командиры погибли от огня егерей. Милинкович показал себя прекрасным военачальником.
Смерть одного из Токугава вызвала безудержный гнев командующего нихонцами князя Танума, подобная потеря ещё больше осложняла его отношения с кланом сёгуна. Родственники владыки Японии просто ненавидели этого выскочку, а то, что он потерял в бою с дикарями члена их семьи, могло окончательно подорвать его позиции. Ему нужна была месть и полная победа над врагом.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Битва, по замыслу Бибикова, должна была состояться в доли́не Рубца. Место, где любил отдыхать наместник, превратилось в поле, на котором были применены все инженерные ухищрения Европы. Сапёры почти десять дней возводили полевые укрепления, налаживали дороги в тылу русских войск и оборудовали позиции артиллерии.
На удивление получилось всё в точности, как задумал русский генерал. Японцы, завидев подготовившегося к обороне противника, начали готовиться к решающей атаке. Однако они сразу же оказались под огнём многочисленной русской артиллерии и егерей, а вскоре сработала ещё одна идея нашего военачальника — с моря подошла эскадра Алексианова и, встав на якоря, начала стрельбу по противнику.
Посмотрев на огромные ядра морских орудий, которые словно гигантские зайцы скакали через его войска, сминая и разрывая их, Танума Окицугу повёл свою армию в бой, стремясь как можно быстрее сойтись с презренными иноземцами, чтобы в рукопашной схватке доказать собственное превосходство.
Пройдя по грудам тел своих солдат, немногочисленные оставшиеся в живых нихонцы смогли в последнем рывке вскарабкаться на русские люнеты[3], где и остались навсегда. На поле боя насчитали более восьми тысяч убитых японцев, сам родзю и большинство князей-военачальников были среди них. Русских погибло только семьдесят два человека. В наш плен попали около полусотни голландцев, которых сёгун неволей мобилизовал в свою армию, поэтому они и сдались при первой же возможности.
Отступающие в беспорядке японцы стремились к своим кораблям в Мацумаэ. В лесах их преследовали егеря, безжалостно уничтожая бегущих. Всего пара сотен человек чудом достигли нихонских поселений на краю острова, и среди них не было никого из крупных феодалов.
Местный даймё попытался было возглавить сопротивление, но паника была столь велика, что остановить массовое бегство с острова ему оказалось не под силу. Вскоре, подошедшие войска Бибикова при поддержке русских кораблей уничтожили немногочисленные ростки сопротивления. Мацумаэ пал последним. Город два дня расстреливала армейская и судовая артиллерия, затем на руины взошли егеря. Матвеев остров был очищен от японцев полностью.
