Тимофей Ставридис, родом грек, служивший во флоте и вышедший в отставку, решил в Андреевке трактир открыть. Готовить он был редкий мастер, да и комнаты у него были на любой вкус, но пока вот благородных людей в их волости мало появлялось — вот только Трушин жил, да ещё чиновники наезжали. Так-то дворянских наделов у них аж четыре было, но вот поместий пока не возводили — служили все, один Трушин был свободен и уже обустроился, вот и представлял в совещании дворянскую курию.
Да завтрашнего дня дела они закончили, так что пошли снова на поповское подворье — грозился отец Лаврентий баньку затеять, с травками душистыми.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Алёша Акулинин стоял на высоком крыльце уездной избы и, полуприкрыв глаза, смотрел в небо. Осеннее солнышко грело легонько, ласково, рождая воспоминания о жарком лете, которое он провёл в путешествиях по землям Русской Америки. О русских людях, чудесных лесах, быстрых реках, бесстрашных и хитрых туземцах, жареном мясе убитых тобой зверей. О первой любви — местной девчонке, имя которой было похоже на Домна. Об охоте на медведя — страшного, огромного, который задрал корову в поселении близ Нового Каргополя.
Прошлым летом, когда он вместе с де Рибасом путешествовал вверх по Вимале, ему открывалось, как поднимаются в небо Снежные горы[10], как они обрываются почти вертикально к реке… Он привык питаться дичью, дикими травами и сушёным мясом, никогда не расставаться с оружием и быть свободным.
Теперь он был уже больше месяца в Камчатском наместничестве и продолжал поражаться масштабом земель Империи. Россия казалась огромной, а он видел всего лишь небольшую часть её. Сколько надо сил, ресурсов, людей, чтобы освоить бесконечные пространства новых земель?
Он и не заметил, что произнёс свой вопрос вслух.
— Так, на то император над нами Богом поставлен, чтобы разрешать такие сложности! — засмеялся стоя́щий неподалёку игумен Агапий, огромный одноглазый черноризец, который следовал к своему служению в Североамериканские земли, но задержался в Петропавловске, — Кому-кому, а Вам-то знать о таком положено!
— Доброе утро! Что, наместник на улицу выгнал? — прервал их подошедший к крыльцу Куракин. Он был свеж, радостен и улыбчив.
— Да, нет, вот ждём, когда он появится. Погода хорошая, в кабинете насидеться ещё успеем. — усмехнулся Агапий, — Вы-то, Александр Борисович, не знаете, зачем Никита Иванович нас пригласил, а сам опаздывает?
— Могу лишь только догадываться, отче. Вчера пришла срочная депеша от Шелихова, видимо, какая-то неприятность. А опоздания — в последнее время они у наместника нередки. Его супруга снова непраздна, а беременность протекает тяжело — вредность и раздражительность её превосходит все ожидания. Анастасия Матвеевна непрерывно капризничает и устраивает скандалы, что стало просто главной темой слухов в городе. А Никита Иванович — супруг достойнейший и вернейший, всё это терпит. Так что, похоже, снова случился женский каприз, и наш начальник им занят.
— Это надолго?
— Не думаю, всё же наместник — человек обязательный. А вот и он!
— Приношу извинения, господа! Что же вы не ждёте меня в кабинете? — Панин шёл быстрым шагом, легко, словно летя. Возраст отражался на его лице множеством морщин, остатки волос его были совершенно седы, но взгляд поражал огнём силы и умом, а резкость движений была свойственна скорее юноше, чем человеку, вступившему в седьмой десяток, — Пойдёмте, есть вопрос, который нам требуется срочно решить.
Алёша зашёл в приёмную наместника следом за вице-канцлером Куракиным, который щеголял новёхоньким, с иголочки, мундиром и лентой ордена Владимира на шее. Александр Борисович чрезвычайно гордился свежеполученной наградой и пятым классом, который выхлопотал ему сам наместник, справедливо считавший молодого человека своей правой рукой.
За ними степенно следовал игумен Агапий, который был сейчас единственным церковным иерархом в Петропавловке, ибо епископ Камчатский Арсений отбыл на богомолье в Богородице-Симуширский монастырь. Двери за ними плотно закрылись, Куракин удивлённо повёл взглядом — привычных секретарей, ведущих записи и делопроизводство не было, дело было весьма тайным.
Панин не стал тянуть с объяснениями:
— Получил депешу от Шелихова. Дело срочное и сложное. Посчитал, что именно вы способны помочь мне в решении сей проблемы… Скажите, Алексей Григорьевич, Вы, говорят, хорошо знакомы с воеводой Павловска Осипом де Рибасом?
— Да, с Осипом Михайловичем провёл вместе почти четыре месяца. Ходил с ним вверх по Вимале, присутствовал при основании Тереховского острожка при впадении реки Каламачной[11]. — подобрался Алёша.
— Какое Ваше мнение, что он за человек? — Панин внимательно посмотрел на Акулинина.
