— Вот упрямец! Или хотя бы заяви, что она тебя околдовала! Таким образом кары ты не избежишь, но хотя бы, может, останешься жив? Ну чего ты опять молчишь, Нокс?
— Нет, Вилл, — выдержав паузу, мрачно ответил я. — Отпустить Викторию было моим осознанным решением, и я должен понести за него ответственность, — и тут я на всякий случай тоже заговорил как можно громче: — Теперь остаётся лишь уповать на милость нашей горячо обожаемой, справедливой и непостижимо праведной богине Деворе Асура Анимас!
— Но почему ты это сделал? Только не говори, что она показалась тебе такой милой очаровашкой, что дрогнула рука? Всё равно ж улетела и вряд ли когда-нибудь вернётся, чтобы отблагодарить тебя страстным лобызанием в сахарные уста.
— Я не знаю, Вилл, ясно? Мне почудилось, будто я её уже когда-то встречал. И я отчего-то не желал, чтобы она погибла.
— Почудилось? — недоверчиво переспросил агонист. — Я верно тебя расслышал? То есть ты рискнул милостью богини, своим высоким положением, а заодно жизнью только из-за того, что тебе что-то там «почудилось»?! Нокс, уж не захворал ли ты, часом? Демоны вообще могут болеть? Нигде не саднит, не тошнит, голова не кружится, крылья не чешутся, рога не ломит, хвост не отваливается? А может, тебе во время небесной схватки прилетел по маковке кусок шального железа, и ты на время повредился умом? Настоятельно рекомендую придерживаться хотя бы этой версии.
— Думаешь, богиня не заметит, если я ей солгу?
— Тут ты прав. Ещё как заметит и покарает куда суровее. Что же ты будешь делать?
— Приду и во всём повинюсь, уповая на её милость.
— Ага, звучит как надёжный план, — хмыкнул Эквион, покачивая головой. — Знаешь, дружище, если гнев богини обратится и на меня, как на твоего ближайшего соратника и самого надёжного советника, всего одним бочонком виртузского вина ты уже не отделаешься!
— С каких это пор ты стал моим советником? — усмехнулся я.
— Действительно, ведь ты меня никогда не слушаешь, а очень зря. В моих жилах течёт кровь и мудрость древних поколений великого дома Ларион-Анимас!
— Несомненно. Именно поэтому тебя считают сумасбродом и отщепенцем в собственной семье, а родной отец избегает встретиться с тобой взглядом.
— А вот это было низко, Нокс, — с обидой пробурчал Эквион. — Даже для тебя.
* * *
