Первые лучи солнца, прорезающиеся сквозь кромку леса, окрашивают деревню в зловещие багряные тона, отражаясь от поверхности реки кровавыми бликами. Вокруг бушует настоящий ад: избы пылают, словно факелы, огонь жадно пожирает соломенные кровли, клубы черного дыма заволакивают небо. По улице в панике мечутся односельчане — кто прямо в исподнем, кто в окровавленных рубахах. Несколько соседских мужиков, пытавшихся отбиться от чужаков вилами и косами, лежат на земле. Их утыканные стрелами бездыханные тела безжалостно втаптывают в грязь копыта лошадей страшных вторженцев.
Наше тихое мирное селение заполняют десятки всадников на низкорослых мускулистых конях. Облачённые в тканевые доспехи, укреплённые металлическими пластинами, с островерхими шлемами, надвинутыми на самые брови, они кружат меж полыхающих строений и пытающихся спастись людей, выкрикивая что-то на своём жутком басурманском наречии — гортанные звуки, больше похожие на рычание зверей, чем на человеческую речь, перемежаются грубым смехом. Одни, вооружённые короткими луками, пускают зажигательные стрелы в крыши домов, другие, угрожая копьями и саблями, сгоняют жителей в центр деревни, где набрасывают на их шеи арканы и связывают за спиной руки.
Я замираю на несколько мгновений, не в силах поверить в постигшую нас божью кару. Застывшие в воздухе крики и звон оружия кажутся далеким эхом кошмарного сна, который вот-вот рассеется, оставив после себя привычную тишину деревенского утра. Но реальность жестока: запах гари щекочет ноздри, красные блики пожара отражаются в реке, словно кровь, растекающаяся по водной глади.
Спрятавшись в тени покосившегося крыльца, я жадно всматриваюсь в происходящее, ища среди хаоса и разрушений её.
Она всегда встаёт раньше первых лучей солнца, чтобы выполнить свои ежедневные обязанности: покормить скотину, натаскать воды, порой даже успеть сварить кашу и испечь хлеб до того, как я проснусь. Её трудолюбие, щедрость и доброта меня восхищают.
Но сейчас её нигде не видно — ни среди тех, кто ещё пытается сбежать от безжалостных лиходеев, ни среди тех, кого уже настигла жестокая участь.
Сердце бешено колотится в груди, когда я, пригибаясь к высокой траве и держась в тени, бросаюсь к реке — туда, где из поколения в поколение жители нашей деревни набирают воду.
