— Леди Кайра! — позвал я. Демоница замерла, словно вкопанная. — Вы так и не ответите, чем же занимались целых тридцать лет среди людей, если не оскверняли известными методами чистые души этих заблудших?
<p>Глава 5</p>Каждая мышца в моём теле вопит от боли. Руки словно налились свинцом, а хребет вот-вот переломится под тяжестью бесконечных гребков. Солнце безжалостно палит сквозь деревянные щели палубы, превращая воздух в раскалённый пар, который обжигает лёгкие при каждом вдохе.
Меня окружают стоны и хрипы других рабов. Мы сидим на корточках, прикованные длинными цепями друг к другу и к тяжёлым вёслам, которые с каждым гребком погружаются в солёную воду Средиземного моря. Барабаны отбивают безжалостный ритм — плеск вёсел не стихает ни на минуту.
Толстый надсмотрщик в огромном тюрбане, расшитых золотом шароварах и с кнутом в руках вальяжно прохаживается вдоль рядов гребцов. Его гортанные крики и свист кнута сливаются в нескончаемый кошмар. Каждый хлёсткий удар по чьему-то телу отзывается острой болью на моей иссечённой шрамами спине. Я невольно вздрагиваю снова и снова. И так длится часами, день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Я жду только одного: когда Господь приберёт мою душу, и там я вновь встречу её — мою Веселину. Больше у меня не осталось никаких желаний или стремлений.
Внезапно раздаётся чей-то пронзительный вопль. Я поднимаю голову и вижу, как из-за скалы величественно и грозно выходит галера с полосатыми парусами. На её вымпелах я различаю белый восьмиконечный крест на красном фоне.
— Мальтийский орден, — хрипло шепелявит слева от меня полуголый беззубый старик с жиденькой бородёнкой. — Уж и не чаял, что доживу.
Воздух наполняется смертоносным свистом десятков стрел. Яростные крики и топот сапог сливаются в единый грозный гул. Вооружённые до зубов воины Османской империи в блестящих кольчугах, с кривыми саблями и тяжёлыми булавами в панике высыпают на верхнюю палубу, пытаясь организовать оборону против неожиданной атаки, но падают один за другим под точными выстрелами искусных лучников.
Галера атакующих неумолимо надвигается, словно тень мщения на горизонте. На её борту рыцари в сверкающих на солнце латах выстраиваются в боевые порядки. Они поднимают красные щиты, образуя неприступную стену против ответного обстрела османов, и бросают крючья, готовясь взять вражеский корабль на абордаж.
— Deus lo Vult! Sanctus Johannes! Victoria aut mors! — грозно кричат рыцари на незнакомом мне языке, вздымая к небу обнажённые клинки.
