Контролёр замолчал. Сразу нависла неприятная тишина. В голову тут же полезли неприятные мысли. Я уже пожалел о своём любопытстве и, хотел было сменить тему, как вдруг он внезапно ответил:
– У них есть артефакт. Он мешает. Я не могу их подчинить.
– Понятно. Ну, собственно, я согласен. Готов прямо сейчас идти за твоим Лютиком. Выводи меня отсюда и можешь потихоньку готовить артефакты, – скороговоркой вырвалось у меня.
На этот раз Контролёр молчал ещё дольше. Постепенно в ушах у меня зашумело, и в затылке будто защекотал кто-то. Голова немного закружилась, и я понял, что он сейчас ковыряется в моих мозгах. От этой мысли стало как-то не по себе, и я здорово занервничал:
– Что-нибудь не так?
– Пойдём.
Муть в голове прекратилась, и я вдруг осознал, что, сам того не желая, уже иду куда-то. Шустро так переставляю ноги, абсолютно ничего не видя перед собой. Надо сказать, ощущение – не из приятных. К тому же где-то позади слышались шаркающие шаги.
По спине побежали табуны мурашек, и я как-то особенно отчётливо ощутил всю свою беспомощность. В голове сразу зароились всякие нехорошие мыслишки…
Про Контролёров поговаривали, что они иногда забавляются со своими жертвами, разыгрывая целые спектакли. Как знать. Может уже следующий шаг приведёт меня прямиком в аномалию или в объятия какого-нибудь монстра …
Что бы хоть как-то отвлечься, я попытался снова заговорить с ним. И не придумал ничего умнее, чем спросить:
– Скажи. А что будет, если я не смогу привести этого человека?
– Если ты его не приведёшь, я найду другого человека, который согласится. Или достану его сам.
– Но если потом, мы когда-нибудь встретимся – ты будешь мой. Пока не умрёшь.
Желание разговаривать как-то сразу пропало. Дальнейший путь мы проделали в гробовом молчании.
Постепенно становилось светлее, и из тьмы начала проступать окружающая обстановка. Мы шли по извилистому коридору. На бетонных стенах висели скрученные жгуты кабелей. Потолочные плиты местами проломились, от чего приходилось перебираться через наваленные груды земли и щебня.
Наконец, после очередного поворота мне открылась прекраснейшая картина. Мириады пылинок хаотично плясали в ярких, ослепительно белых лучах дневного света. А чуть поодаль светился и проём выхода.
Невольно ускорив шаг, я с удивлением почувствовал, что ноги снова начали мне подчиняться. Сразу захотелось со всей дури рвануться прочь из этого мрачного места. А ещё, сильно подмывало оглянуться. Но я постарался взять себя в руки, и в прежнем темпе добрался до выхода. Однако, уже остановившись возле самого проёма, вдруг почувствовал острый, парализующий страх. Оглянуться и увидеть того, кто стоит за моей спиной, как-то сразу расхотелось.
Разыгравшееся воображение упорно рисовало одну и ту же картину – я оборачиваюсь и тут же упираюсь носом в жуткую морду мутанта. Лишь невероятным усилием воли, всё-таки, удалось заставить себя повернуться.
Контролёр стоял в пяти шагах от меня. Закутанный в длинный и грязный плащ химзащиты. В общем-то, издалека он вполне мог сойти за человека. Разве что башка крупноватая по людским меркам. Но всё-таки, это был не человек.
Всё лицо, включая абсолютно лысый череп, покрыто глубокими морщинами и складками, похожими на кожу ящерицы. Казалось, что он очень старый. Возможно, так оно и было. Огромный, непропорционально высокий лоб переходил в широченную переносицу и нависающие как у неандертальца надбровные дуги.
А под ними – глаза… Глубокие и тёмные. Если у глаз и имелись белки, то их совершенно не было видно. Лишь огромные, чёрные как смоль зрачки. В которых, кажется, плывут какие-то радужные разводы… Наползают едва заметные тени… И ещё что-то неуловимое… Движется… Переливается… Кружится в хороводе… И затягивает… Затягивает…
Я встряхнулся, заставив себя не смотреть в эту жуткую морду. И, подавив смятение, хрипло спросил, старательно разглядывая гравий под ногами:
– Где мне тебя искать, когда найду Лютика?
– Приходи на это же место.
Уже собираясь развернуться к выходу, я вдруг задержался и неожиданно для самого себя произнёс:
– Последний вопрос. Зачем тебе нужен этот человек?
На какое-то мгновение на неподвижном, как будто каменном лице, появилось странное выражение. Он весь как-то ссутулился и впервые за всё это время отвёл от меня взгляд.
– Он убил моего ребёнка, – раздался сиплый, чуть слышный голос.
Вот, даже, как. Сказать мне было нечего. Я кивнул, медленно повернулся и вышел на дневной свет.
Несмотря на благополучный исход, в душе остался какой-то муторный осадок. Нельзя сказать, что я пожалел контролёра. Но когда он сказал про ребёнка, внутри что-то дрогнуло. Ведь где-то там, на большой земле, у меня остался маленький сын. С женой у нас не ладилось. Думали, после рождения ребёнка будет лучше. Но лучше не стало…
