Одним словом, она ушла от меня, забрав сына. Убежала к другому. Встречаться с малышом мне под любыми предлогами не давали. И во время одной из редких встреч, я узнал, что отчим частенько бьёт его.
В тот же день я встретился с её новым избранником. В результате тот попал в больницу в тяжёлом состоянии. Собственно, я сам его туда и привёз, когда понял, что перестарался. Здоровье у мужика оказалось слабое. Врач сказал – ещё немного позже, и не откачали бы.
Потом был суд. Они все выступили единым фронтом. Даже малыша заставили давать показания против меня. В результате договорились полюбовно. Я остался на свободе, но с сыном мне нельзя было больше видеться.
Примерно тогда в голове и созрело решение уйти в Зону. Тут, вдали от проблем цивилизации, мне живётся гораздо легче. Здесь я по-своему счастлив. И лишь при воспоминании о малыше, в груди начинает щемить…
Откинув грустные мысли, я глубоко и с наслаждением вдохнул. Снаружи, с трудом пробиваясь меж свинцовых туч, светило ослепительно яркое солнце. Столь редкое для Зоны явление казалось праздничным приветствием, посвященным моему благополучному возвращению на поверхность.
Вход в подземелье выглядел просто тёмной нишей среди засыпанных землёй и поросших чахлой травой бетонных блоков. Я включил ПДА и, убедившись, что никого рядом нет, сделал пометку на карте. После чего, сориентировался.
Аномальные заросли кустов остались далеко позади. То тут, то там, реденькими, просвечивающими на солнце группками, водили хороводы чахлые берёзовые перелески. Мелкие листочки, словно перешёптываясь, чуть слышно шелестели на ветру. Даже не верилось, что находишься в Зоне. Хотелось упасть на травку и, подставив лицо ласковому солнышку, ни о чём не думать.
Но вокруг всё-таки, была Зона. А чернеющий позади провал совсем не располагал к принятию солнечных ванн. Я передёрнул плечами, прогнав вновь побежавших по спине мурашек, и решительно направился в сторону бара.
Только по дороге назад появилась возможность без опаски обдумать сложившуюся ситуацию. Поскольку, в подземелье это было рискованным занятием.
По слухам, Контролёры не умеют читать мысли. Они лишь улавливают эмоции и могут увидеть у тебя в голове наиболее яркие картинки из жизни. Но кто их знает на самом-то деле. На всякий случай, я гнал из головы даже намёк на мысль о том, чтобы послать его подальше и никогда сюда больше не возвращаться. Надо заметить, у меня неплохо получилось.
Нельзя сказать, что я был морально не готов пойти на сделку с Контролёром. Тех подонков всё равно полагалось наказать. Да и предложенные артефакты, наверняка, тянули на очень серьёзную кучу денег. Но связываться с мутантом, а тем более, добровольно идти к нему в лапы – это, всё-таки, как-то немножко слишком.
Контролёры ведь, ко всему прочему, и людей иногда кушают. Поэтому, ждать от мутанта благодарности и великодушия, когда я стану ему не нужен – верх легкомыслия.
Да и притащить этого парня в нужное место – задача непростая. Это дело, скорее, больше для наёмника подходит.
Кстати, в наёмники меня неоднократно зазывали. А однажды, случился довольно неприятный инцидент, в котором я ранил нескольких наёмников и чудом никого не угробил. По какому-то счастливому стечению обстоятельств, я не только остался жив, но и не получил в той заварушке ни единой царапины. Вот после того случая мне и сделали беспрецедентное предложение.
В Баре ко мне подошёл их представитель и сухо сообщил, что я могу стать полноправным членом их клана. В любое время и безо всяких предварительных испытаний. Я уж было подумал, что это замануха, с целью свести счёты. Но мой более опытный приятель, Мандор, развеял данные подозрения, пояснив, что наёмники ставят профессионализм выше личных антипатий. А ещё он сказал, что на его памяти, подобных предложений они не делали никому.
Я, конечно, очень растрогался и впечатлился оказанным высоким доверием, но несмотря на это, снова решил отказаться. Всё-таки, убивать за деньги… Ну, не моё это!
Короче говоря, подумать в пути было о чём. А поскольку по дороге назад больше вообще ничего интересного не произошло, когда я постучал в железную дверь Бара, голова уже трещала от всех этих размышлений и внутренних терзаний.
Скрипнувший засов заставил меня вновь вернуться к реальности. В дверном проёме появилась унылая физиономия ещё не успевшего смениться с утра Ящера. Он склонил голову на бок и проворчал недоумённо:
– Сват? Чё ты мельтешишь туда-сюда? Нагулялся уже, что ли?
– По тебе соскучился. Дай, думаю, проверю, как ты там без меня, – обрубил я, протискиваясь мимо в узкий коридор предбанника.
В следующей секции из-за просунутого сквозь решётки пулемёта на меня вопросительно уставился Магога. Не дожидаясь, пока он родит что-нибудь членораздельное, я протолкнул Калаш и две РГД в щель под прутьями.
– Держи. Расписку можешь не писать. Я тебе верю.
– Угу, щяс… Кинулся прям, – буркнул Магога, сгребая всё в отдельную коробку.
– Макарова сдавать?
– Ааа, иди уже! Бегает взад-вперёд, как кот перед сраньём, – махнув рукой, скривился охранник.
