— Что ж, я так и знал. Это — яд. Причем очень хитрый яд, коварный.
— Что значит — хитрый? — спросил кто-то из бойцов.
— Это яд, который здешние индейцы называют кураре. Яд растительного происхождения. Если в организм попадет хотя бы миллиграмм этого яда или даже меньше, то… От него нет противоядия. Такие вот дела… Но и это еще не все. В ампуле — особая разновидность яда кураре. От него не умирают сразу, а лишь спустя какое-то время. Через пять или шесть дней — в зависимости от количества, которое попадет в организм.
— Да, дела… — протянул Терко. — Индейский яд… И раздобыть-то его несложно, сходил в здешний лес, нашел там индейцев, договорился с ними…
— В общем, да, — согласился Кузьмин.
— И ведь кто-то же его подложил! — сказал Рябов. — Умело подложил — шприцем вверх. И незаметно…
— Умело и незаметно… — покрутил головой Дубко. — Как говорится, видна рука мастера… Хотел бы я посмотреть на этого умельца!
Последнюю фразу он произнес не просто так, не в порыве чувств, а с умыслом. Он сказал эти слова и незаметно взглянул на Пабло Альвареса — как тот себя поведет. На первый взгляд Пабло никак своих чувств не выразил. Больше того — его лицо будто окаменело. Но именно эта окаменелость и насторожила Дубко. Да, пожалуй, и не его одного. Это была окаменелость человека, застигнутого врасплох. Может даже — пойманного за руку. Кто-то в этом случае суетится и нервничает, а кто-то превращается едва ли не в изваяние. Пабло Альварес, похоже, был из вторых — он окаменел.
— Федор, переведи ему мои слова, — сказал Дубко. — Спроси: не подозревает ли он кого-нибудь? И если подозревает, то по каким причинам.
Соловей перевел. Ему пришлось повторить свой вопрос дважды — с первого раза Пабло Альварес не понял сути вопроса. Опять же, так бывает с некоторыми людьми, которые застигнуты врасплох или пойманы на чем-то опасном и предосудительном.
— Что такое? — очнулся Пабло Альварес. — А, нет… Никого я не подозреваю… Как видите, я удивлен и растерян не меньше вас. Мои люди ничего не нашли, и кубинцы тоже ничего не нашли! А вы — нашли…
— А мы — нашли, — подтвердил Дубко. — И не исключено, что найдем что-то еще…
— Да, конечно… — невпопад ответил Пабло Альварес. — Прошу прощения, но мне надо отлучиться по делам.
В ответ Дубко лишь благодушно улыбнулся.
— Видали? — спросил он, когда Пабло Альварес ушел. — И выводы тоже сделали?
— Да уж, — хмыкнул Малой. — Выводы красноречивые, ничего не скажешь. Хоть сейчас бери и начинай трясти этого блондинчика, с применением к нему всех тридцати трех способов. Да вот только нельзя… Потому что, кроме подозрений и выводов, ничего существенного у нас нет.
— Проследить бы за ним, — сказал Казаченок и тут же усомнился в своих собственных словах. — Ну да что толку? В такой-то тесноте он обязательно заметит за собой слежку.
— Да уж, — согласился Дубко. — Нечистая это будет работа. Этак он и делать-то ничего не станет. Прикинется паинькой и будет постоянно торчать рядом с нами.
— Как бы ни было, а он у нас на крючке, — заметил Рябов. — Со слежкой или без слежки, а на крючке. А уж выудить его на сушу мы как-нибудь сумеем. Если, конечно, он и впрямь важная рыбина. А то ведь мы можем и ошибаться…
Никто ничего на эти слова не сказал. Да и что говорить? Чтобы говорить, нужны были доказательства, а их-то и не было. Были лишь подозрения, предположения и сомнения, а это — дело ненадежное.
Вернулся Эктор Эрреро, и Богданов вкратце рассказал ему о находке. Эктор был потрясен. Было похоже, что он намеревался засыпать Богданова множеством вопросов, но все это были известные вопросы, и ответы на них тоже были заранее известны. Уж если нашли один смертоносный сюрприз, то почему их не могло быть два? Или три? Или и того больше? Значит, нужно искать дальше — до самого утра. Иначе говоря, обнаружить и устранить к утру все возможные, все мыслимые и немыслимые опасности, грозящие Фиделю Кастро. Вот и все вопросы и ответы на них.
Причем искать нужно было исключительно девятерым спецназовцам КГБ, не привлекая к поискам никого постороннего. Почему — вполне понятно. Ведь кто-то же подложил в подлокотник кресла ампулу со смертоносным ядом! Очень могло быть, что подложил ее кто-то из службы безопасности. Может, венесуэльской, может, кубинской, это пока было не так и важно. Важно было то, что никому спецназовцы в такой ситуации доверять не могли. Они могли надеяться лишь на самих себя и друг на друга.
А что же в это время делал Дельфин Бланко? Он встретился с Чамой. Никто и ни в чем их заподозрить не мог: ведь официально Чама был подчиненным Дельфина Бланко, так отчего бы им и не встретиться по служебным делам?
— Первый вариант не удался, — сообщил Дельфин Бланко. — Нашли они ампулу…
— Вот как? — протянул Чама. В его голосе слышалось удивление, смешанное с испугом. — Значит, все-таки нашли…
— Плохо ты ее спрятал, оттого и нашли, — угрюмо произнес Дельфин Бланко.
— А может, они умеют хорошо искать? — возразил Чама. — Может, они этому делу обучены в совершенстве, а мы их недооценили?
