Минуты текли одна за другой. Девушка не поворачивала головы в мою сторону, продолжая тихо напевать колыбельную. Ожидание томило, и, наконец, осмелев, я тихонько кашлянула.
– Оксана…
С душераздирающим скрипом входная дверь распахнулась как от резкого порыва ветра. В затхлое помещение ворвались яркие ароматы леса, дождя и грибов. Резко похолодало. Огонек на столе затрепетал, пугливо пригибаясь к краю плошки. Я перевела взгляд на девушку, ожидая, что сейчас она встанет и прикроет хлопавшую по косяку дверцу, но та лишь сжалась, и песня зазвучала глуше.
Сердце гулко ударилось о ребра. Все шумы стихли. Кончики пальцев и ушей закололо. Я ощутила наступление того самого, чарующего, но пугающего, обманчиво-всесильного состояния… Волчьего часа.
Дверь вновь широко распахнулась.
– Хватит баюкать его, Санка. Ему на дело пора собираться. Эти олухи уже обнаружили, что девки нет дома. Думала, что они до утра проторчат у пустыря, а я уж тем временем бы кончила тут со всем, – на пороге показалась приземистая фигура. – О, очнулась? Я уж боялась, что черепушку твою поленом проломила. Ну как, хорошо отдохнула?
Я было хотела огрызнуться в ответ, но прикусила язык и решила присмотреться к незнакомой женщине. Она была невысокого роста, одета в мешковатые брюки и огромный балахон с капюшоном, скрывавшим лицо. Длинные рукава были закатаны. Из глубины памяти всплыло смутное воспоминание. Женщина скрылась в темноте одного из углов и, звеня посудой, продолжила:
– Непростые твои дружки. Почти нашли мои дорожки, я даже взволновалась. Трижды проходили мимо схрона. Трижды! А ведь прохвост этот мне плел мол приедут сопляки – ты с ними в два счета справишься, главное, говорит, Александра не подпускай, натрави на него свою мразь.
– Не называй его так! – зашипела Оксана, резко вскочив со своего места. Я сильнее вжалась в стену, наблюдая, как бледное, миловидное личико девушки вытянулось и удлинилось, глаза почернели, а губы обнажили острые зубы. Она звучно клацнула челюстями, подавшись вперед, но, опомнившись, вновь скрылась в тени. За занавеской раздалось глухое ворчание. У меня волосы на затылке зашевелились. Оксана склонилась над колыбелью и заворковала.
– Ты мне тут приказывать удумала? – злобно оскалилась женщина, выходя в тусклый кружок света.
К животу она прижимала большую глубокую миску, от которой исходило голубоватое свечение. Остановившись в двух шагах от меня, она присела и разместила свою ношу на земляном полу, потом вернулась к столу и встала подбоченясь напротив затихшей Оксаны. Та что-то неразборчиво бормотала. Пренебрежительно хмыкнув, женщина потянула с себя балахон, скомкала его и швырнула под стол. Затем собрала светлые волосы в высокий тонкий хвост, пригладила встопорщенную челку и, неприятно улыбаясь, посмотрела на меня. Бесцветные брови, темные, почти черные глаза и глубокие рытвины на лице. Рая. Внучка ведьмы-погорелицы.
Справившись с удивлением, я обнаружила, что она старательно избегала моего взгляда. Когда я смотрела на ее прикрытые веки, она начинала дергаться, отворачиваться и хвататься то за пояс, то за различные предметы со стола. Чем дольше мы молчали, тем больше я убеждалась, что она сильно нервничает. Хриплое воркование Оксаны еще больше нагнетало обстановку, но я не подавала виду.
– Да замолчи ты наконец! – прикрикнула на девушку раздраженная Рая.
– Он ранен по твоей вине, – огрызнулась та из-за занавески.
– Ничего, заживет. Вот это ему сегодня поможет, – ведьма бросила на стол что-то светлое – белое пушистое соцветие, напоминавшее зонтик.
– Это же вех… Ты хочешь его убить! – Оксана вцепилась когтями в стол и зарычала.
– Он и так уже сдох, – поморщилась Рая, отшатнувшись от стола. Я заметила, как задрожали ее пальцы. – Если бы не я, его кости бы уже растащили дикие звери.
От жуткой догадки у меня запрыгали губы, и, не желая показывать свой страх, я закусила их так сильно, что ощутила кровавый привкус во рту.
– Вех поможет ему стать сильнее и быстрее. Он на какие-то куски мозга действует. Для живого – верная смерть, а нежити он убойной силы прибавляет. Идеально!
– Ты обещала его освободить!
– Конечно, освобожу, – фальшиво улыбнулась внучка ведьмы.
Происходящее все больше напоминало плохую театральную постановку. В ушах вновь забухал молот, и я старалась изо всех сил удержать ускользавшее сознание. Учащенно дыша, я наблюдала, как Рая опустила палец в принесенную миску и начертила на полу вязь странных символов. Чернила вспыхнули белым цветом и пропали. Ведьма несколько раз останавливалась в нерешительности, задумчиво морща некрасивое лицо, беззвучно шевелила губами и медленно продолжала выводить знаки. Я не знала, чего ожидать от этой странной ворожбы, и попыталась отвлечь ее внимание.
– Я думала, что подобные заготовки требуют еще наговора и Силы?
