– Первое время все казалось чудесным сном – жизнь в большом городе, любимый человек, новые вещи, маленькая съемная комнатка в институтском общежитии. Денег было очень мало, и я работала посудомойкой в студенческой столовой. Тема убеждал, что это все временно, рассказывал, что его уже ждут в одной строительной фирме и осталось только диплом получить, мол отец по своим связям его устроит. И я верила ему и продолжала пахать, пока однажды на работе меня не скрутила острая боль в животе, когда я тащила очередной огромный чан с кухни. Вызвали скорую. В больничке мне сообщили, что я беременна, но есть угроза выкидыша. Пришлось лечь на сохранение на месяц. Тема за это время приехал ко мне всего два раза. Первый раз привез нужные вещи, второй – фрукты. На звонки почти не отвечал, отговаривался, что много работает и учится. Когда я вернулась в общежитие, то продолжала принимать за чистую монету всю лапшу, что мне вешал на уши Артем: что на ночь он домой не приехал сегодня, потому что на работе ночевал, что выходных у него совсем нет, что денег на еду пока тоже нет. Работать в столовой мне было уже нельзя, но ни на какую другую работу меня не брали – без аттестата, несовершеннолетняя, да еще и с пузом! Родители его меня не сильно любили. Его мать, как узнала про беременность, стала говорить мне гадости, твердила, что я Артема использую и хочу ребенком привязать к себе, что и ребенок-то, может, и не от него вообще. В один прекрасный день Тема передал через мать, чтобы я съехала из комнаты и убралась из его жизни. От нее узнала, что он уже с девчонкой со своего курса встречается… Пришлось возвращаться к родителям. Мама-то у меня отходчивая, мы с ней быстро помирились, но отец меня игнорировал и не разговаривал со мной. Рожала я дома. Тяжело. Отец запретил скорую вызывать, спасибо, хоть фельдшера позвал. Родила я своего мальчишку в муках, с рук его не отпускала, прижимала, баюкала, словно боялась. Чувствовала, наверное…
По бледным щекам заструились светлые слезы. Зрачки быстро, как в агонии, изменялись от обычных человеческих до вытянутых и бездонных. В голосе зазвучала сталь:
– Он унес моего сына ночью… В лес… И оставил там… Под корнями дерева… Моего сыночка! Провернул все со своим дружком и солгал мне, что ребенок умер, пока я спала. Меня обкололи препаратами, и я целый месяц в кровати провела, не в силах даже до горшка доползти. Мать почти не заходила ко мне в комнату. Не знаю, сколько еще это продолжалось бы, но, когда я была уже на грани сумасшествия, ко мне пришла Рая и спросила, велико ли мое желание отомстить. О, ненависть была тем чувством, что поддерживало меня в сознании. Рая дала мне выпить воды, и от нее голова прочистилась. Я встала с кровати и пошла вслед за ней. До сих пор не понимаю, как нам удалось остаться незамеченными. Она привела меня на болото, дала в руки листок и сказала, чтобы я прочла написанное три раза и нырнула в бочаг. Я так и поступила – окунулась с головой, но вынырнуть уже не получилось. Все, что помню, это нестерпимая боль в груди, заставлявшая кричать и захлебываться вонючей водой, а затем темнота. В себя пришла уже на мху в лесу, вся в тине, ряске, грязи и жиже. Рая стояла у сосны со свертком в руках. Я была так голодна, что хотела прыгнуть и вцепится ей в глотку, напиться кровью, вырвать куски мяса. Она опустила кулек на землю, и я услышала плач ребенка. Моего ребенка.
– Он уже не твой ребенок.
– Мой. Неважно, чем он стал. Он остался моим. Рая пообещала мне месть всем им: отцу, матери, фельдшеру. А заодно и всему селу! Я заставлю их страдать и молить о смерти!
– Что же Рая попросила взамен?
– Когда моя месть свершиться, то моя красота и душа перейдут ей, – пожала плечами девушка. – Бабка ее так молодость у девок забирала.
– А что будет с сыном? Ведь она создает из него чудовище и вряд ли просто так отпустит, – я, наконец, поняла, кто напал на нас позапрошлой ночью. – Ты отдашь и его душу ей?
– Она обещала его освободить.
– Ты сама веришь в это? Подумай, на что ты его обрекаешь.
– Ты говоришь так, словно у меня есть выбор…
– Он у тебя есть! Если игоша еще не убивал человека, то это превращение можно обратить. Уйти он уже не сможет, но хотя бы не станет кровожадным упырем, подвластным ведьме!
– Он никогда не убивал. Он пробовал только куриную кровь, которую я добывала ему, – Оксана недоверчиво разглядывала меня. – Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Ты можешь это обратить?
– Я не смогу. Я только читала о подобном, но вот Александру это под силу.
– За дуру меня держишь? Он убьет моего сына, как только увидит.
– Я могу ему все рассказать и попросить помощи. Тебе надо лишь освободить меня.
– Наивная Оксана захлебнулась в тухлой воде. От вашей компании несет опасностью. А просто так покинуть этот мир я не согласна.
– Тебе придется выбрать между любовью к сыну и ненавистью к отцу. Ведь ты не стала безвольной безмозглой нежитью, а сохранила человеческую память и плоть. Значит, в обряде, что совершила ведьма, была ошибка.
