Ответа я не дождалась и с ужасом прислушивалась к внутренним ощущениям, но пока никаких изменений не замечала. Узнав одну из нарисованных рун, я обрадовалась и тут же огорчилась, вспомнив значение. Тонкий палец ведьмы вывел три раза подряд руну Хагалаз, запечатывая приказ – разрушение личности.
Подобную связку я встречала в описании одного жуткого ритуала скандинавского скальда Виггельдора для мести ярлу Келениму, который уничтожил все поселение скальда и сжег его жену с двумя маленькими сыновьями. Он стер все защиты и все желания ярла, добравшись до Искры и превратив его в послушного раба. Затем он отправил живую куклу на его родовой остров… Что было дальше, я не знала – увидев, чем я зачитывалась, Мстислав отобрал у меня эту книгу.
Воспоминание об ученике ловчего теплом разлилось в груди. Рая дернулась и быстро начертила на своей ладони ассиметричные закорючки. Ощущение тепла пропало. Бледные губы ведьмы раздвинулись в кривой ухмылке.
– Вот и управилась, – распознав в ее голосе хвастливые нотки, я предприняла еще одну попытку разговорить ведьму.
– Хочешь украсть мою молодость?
– Молодость? – Рая противно захихикала. – Этим моя бабка промышляла. Всю жизнь проторчала в деревне этой проклятой как собака на цепи, помогала всем, ничего взамен не просила, жила впроголодь, а как старость приблизилась, так хоть вспомнила, что ведьма не только чирии на задницах у дурней сводить может. Прижал ее страх смерти. Тогда и начала с глупых девок жизни сдергивать.
– Но ты решила пойти дальше. Разве что-то из ее вещей сохранилось после пожара?
– В доме она ничего не хранила, я нашла все здесь, в землянке. Уж не знаю, что у нее за шашни были с лешим, а местечко это он по ее просьбе упрятал хорошо. Еле нашла, и то потому, что по крови шла. А был бы пенек жив, прохода бы не дал.
– Что с ним случилось?
– Погорел в ночь, когда бабке петуха во двор подпустили. Ничтожества. Оба. А я уж не дала занять это место новому лесовику. Мне тут смотрители ни к чему. Теперь о тебе давай посекретничаем. Правда, что ты с другого мира пришла?
Она скользнула на коленях по земле, придвигаясь вплотную ко мне. От нее кисло пахло болезнью и затхлостью. Смотреть мне в глаза она по-прежнему избегала.
– Я с Подмосковья. Студентка медицинского…
– Не смей мне лгать! Я знаю! Знаю! Он мне рассказывал! Бахвалился! Все рассказывал! Все! А проходом поделиться не захотел. Условия ставил. Гад! – она закричала мне в лицо. – Тут есть лаз. Есть… но он не пускает меня! А я такая же! Такая же!
Отстранившись от сумасшедшей, я сильнее вжалась в стену. Обезумев, Рая схватила меня за плечи, и в тот же миг по ней полоснул яркий рыжий луч. Отлетев к столу и тяжело дыша, она потрясенно смотрела на свои ладони. Противно потянуло паленой кожей. На моей груди, обжигая сквозь тонкую ткань футболки, возмущенно вибрировал оберег. Я прикрыла его плечом, пряча от жадного взгляда ведьмы. Ее лицо перекосило, и из уголка рта стекла тонкая нить слюны.
За ширмой навзрыд заплакал ребенок. Оксана затянула новую жуткую колыбельную, и я почувствовала, что очень близка к самой настоящей истерике. Зажмурившись и зажав голову меж колен, я сжала челюсти до скрипа. Слезы побежали сами собой. Я больше не могла это все видеть, хотелось домой, к маме, к своей обычной и спокойной жизни, где самый большой страх – завалить экзамен или опоздать на последний автобус. Привычные и легко решаемые хлопоты, подъем по будильнику, электрический чайник…
От нахлынувших эмоций и стресса я совсем обессилела. Через какое-то время я, шмыгая носом, приподняла голову. Ведьмы в комнате не было. Оксана, увидев, что я немного успокоилась, поднесла мне большую алюминиевую кружку, до краев наполненную ледяной водой. Я придирчиво попробовала ее кончиком языка. Вода оказалась сладковатая, с сероводородным душком. Это означало, что неподалеку было болото.
Я быстро опустошила посудину. Оксана не спешила отходить. Помедлив, она откинула волосы с лица. Передо мной была мавка.
– Как ты ушла из жизни? – Спросила я, собравшись с духом. Девушка дернулась как от пощечины.
– Это было мое решение…
– Ненависть?
Она слабо кивнула. В моей голове роилась куча вопросов. Например, почему она свободно разгуливала здесь, а не сидела в озере водяного. По обыкновению, хозяин вод не упускал шанса заполучить в услужение новый дух. Его силы хватило бы почуять утопленницу за несколько десятков километров и вызвать к себе. Противиться этому зову мавка не могла. Было также странно, что опытные ловчие не почуяли присутствие нежити, обходя село.
– Кто там? – я кивнула в сторону занавески.
– Сын.
– Мне сказали, что твой сын не выжил.
Темные глаза полыхнули злобой, щеки ввалились, искажая черты лица, и, издав яростное шипение, от которого у меня зашевелились волосы на затылке, Оксана выплюнула мне в лицо:
– Не выжил?! Его убили!
По ее щекам покатились слезы. Еще одна странность – мавки не умеют плакать.
– Кто ты?
– Оксана, – медленно проговорила девушка, удивленно посмотрев на меня.
– Это я поняла, но ты не похожа на обычную утопленницу.
