Истекавшего кровью Славу братья быстро подхватили на руки и принесли в дом Врана. Дверь открыла маленькая помощница целителя и помогла уложить пострадавшего на лавку в ярко освещенной горнице. К сожалению мужчин, сам целитель отбыл в княжеский терем на Вече. Смышленая Смеяна воспользовалась вестником, оставленным мужчиной на чрезвычайный случай. Хоть скорость вестника и была молниеносной, но самого Врана еще долго нужно было ждать. Вдобавок за окном не на шутку разбушевалась вьюга, и все окончательно пали духом. По такой метели выйти из дому – только себя погубить. Тогда девчонка отряхнула ладони от травяного сора и, раздав дрожавшим голосом всем присутствовавшим указания, твердой рукой распорола штанину на ноге мальчишки.
Когда Мстислав разлепил склеенные глаза, то не понял, где находится. При попытке подняться желудок рвало к горлу. Бедро при каждом вдохе пронизывала острая боль. В нос ударил горький запах лечебных отваров, и память вернулась к парню. Он понял, что попал в дом лекаря, однако самого целителя видно не было. Сбоку раздавалось тихое сопение. С трудом повернув голову, Слава увидел, что рядом с лавкой спала, подложив кулачки под щеку, бледная чумазая девчонка. Он погладил ее по растрепанной светлой голове, но она не отреагировала, и слова благодарности пришлось отложить на потом. У стола трещала лучина, а в окно продолжал неистово биться снег, превращая темноту ночи в белесую непроглядную пучину.
Вран, получив весть о случившемся, смог отправиться в путь, когда стих смех прислужников холодной богини Мары-Морены. Целителю удалось добраться до своего порога лишь к утру, когда метель свернула свои ледяные колючие кольца, завалив дороги по высокие всходы домов. Подбежав к дому и рванув на себя дверь, Вран был готов к самому худшему исходу. Однако, увидев на лавке замотанного в бинты Мстислава, медленно повернувшего голову на скрип петель, и свернувшуюся калачиком обессиленную Смеянку, целитель с облегчением выдохнул.
На память о том дне у Славы остались глубокие полоски-шрамы, которые до сих пор в лютую стужу напоминали о себе ноющей болью. Он встал на ноги даже раньше прогнозов целителя и стал часто появляться в лекарском доме гостем, вытаскивая молчаливую девчонку на лыжные прогулки или покататься на санках с высоченного бока ярилиного холма.
– Ладно, сбегай на разведку. Только барьерника с собой захвати, – выдал наконец ловчий.
– Его-то зачем? Он меня лишь задержит.
– Сдержит твою горячую голову. Да и клич мой он лучше тебя ощутит.
– Как скажешь… Скоро вернемся.
Со старшим не поспоришь. Подмигнув подруге, Мстислав бесшумно покинул полянку. Он досадовал на Александра, навязавшего ему Костю. Старший ловчий видел Славу насквозь и понял намерение парня сбегать к дому и проверить Ясю.
Вдвоем ребята направились вглубь леса, стараясь держаться ближе к стволам деревьев. Мстиславу было неспокойно, странное предчувствие разрывало изнутри. Сбавив шаг, парни осторожно пробирались по местности, зорко оглядываясь по сторонам. Костя поднял ворот курки, закрывая горло от пронизывавшего ветра, и обратился к товарищу:
– Вернешься на зиму в Древич?
– Придется. Торгрим будет. Вот ведь неугомонный старикан! На Белое море опять перебраться решил. И мать хочет с собой забрать. Зовет в гости мол свидеться до отъезда, вопросы порешать.
– Ты так и не наладил отношения с дедом?
– Наладишь с ним, – пробурчал Мстислав, не любивший разговоры про деда. – Каждый раз на семейных встречах рассуждает о моем слабоумном выборе жизненного пути. У него на меня такие планы были… Быть его правой рукой, с князьями за стол садиться, о мире и торговле толковать. А я, неразумный, в ловчие подался. На масленицу вот мать до слез довел, рассуждая, сколько же мне лет жизни осталось и где домовину возводить, коль тела не найдут.
– Непросто ему смириться. Ты и по стопам отца не пошел, и по стопам деда не захотел. Мог бы к барьерникам примкнуть, это, знаешь ли, почетнее, чем всю жизнь по буеракам лазить. Хотя нет. К нам тебя не возьмут. Видишь ли, друг мой, для такой серьезной науки требуется наличие ума.
– Ах ты плут, ну погоди! – приглушенно рассмеялся Мстислав, ткнув друга в плечо кулаком.
Парни продолжали продвигаться по лесу, перебрасываясь шутками.
– Дед хочет забрать тебя к своим викингам? – Вдруг серьезно спросил Костя.
Мстислав кивнул.
– И ты уедешь?
– Мать отвезу, если пожелает. Нечего ей тут одной сидеть.
– А сам?
– Мне пути иного нет. Я князю хочу присягнуть.
– Ишь ты, – присвистнул Костя. – Еще имя свое не получил, а уже в княжьи ловчие метишь.
– Большего желать – выше летать.
– Ну что ж, придумаем, как тебя вытянуть из дедовых сетей. На худой конец, откажись на пиршестве у конунга от куска вепря.
– Еще посоветуй в женское платье нарядиться и сплясать.
– Отличная идея! Кольца височные из серебра надень, тебе очень пойдут.
– Очень смешно, – ухмыльнулся Мстислав, скрываясь за еловой лапой.
